Резонансное уголовное дело судьи Красноярского краевого суда Вячеслава Емельянова, обвиняемого в посредничестве при коммерческом подкупе, продолжает обрастать всё новыми деталями, вызывающими не просто вопросы, а фундаментальные сомнения в справедливости и законности процесса. Сам судья Емельянов, настаивая на своей полной невиновности и называя происходящее «100-процентной провокацией», сталкивается с обвинениями, которые, по мнению его защиты, имеют ряд явных несостыковок. Эти несостыковки, как утверждается, упорно игнорируются судом, в то время как супруга судьи, Оксана Емельянова, выступает в социальных сетях активным адвокатом невиновности своего мужа, публикуя факты, которые, по ее убеждению, должны были бы опровергнуть доводы обвинения.
Нарушение судейской неприкосновенности: начало конца?
Один из ключевых аргументов защиты – нарушение принципа судейской неприкосновенности. Согласно законодательству РФ, для проведения оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) в отношении судей требуется особое разрешение. В случае с судьей субъекта федерации, таким разрешением должна выступать санкция трех судей Верховного Суда РФ.
Как утверждает Оксана Емельянова, в отношении ее мужа, судьи Красноярского краевого суда, все ОРМ по первому эпизоду, датированному 29 октября 2019 года, были проведены без необходимого разрешения Верховного Суда РФ. Разрешение было получено лишь 21 января 2020 года, то есть спустя два месяца после предполагаемого совершения инкриминируемого деяния. Это создает парадоксальную ситуацию: обвинение в обвинительном заключении ссылается на разрешение, полученное уже после завершения эпизода, что, по сути, является «машиной времени» в уголовном деле.
Отсюда вопросы:
Действительно ли были нарушены нормы Федерального закона «О статусе судей в РФ» при проведении ОРМ?
Как суд может игнорировать факт получения разрешения на ОРМ после даты предполагаемого преступления?
Биллинг и реальность: почему записи идут вразрез с обвинением?
В качестве одного из доказательств стороны обвинения, вероятно, выступает биллинг телефонных разговоров судьи Емельянова. Однако, по данным, обнародованным супругой судьи, телефонные переговоры, зафиксированные в биллинге, совпадают с его служебной деятельностью. Список дат, представленных Оксаной Емельяновой, включает: 02.09.2019, 30.09.2019, 09.10.2019, 16.10.2019, 21.10.2019, 23.10.2019, 13.04.2020, 13.05.2020, 18.05.2020, 25.05.2020, 27.05.2020.
Эти даты, согласно полученным по адвокатскому запросу документам, подтвержденным заместителем председателя Красноярского краевого суда по гражданским делам Е.Б. Гареевой, совпадают с периодами, когда Емельянов был занят в судебных заседаниях. Среди предоставленных документов – приказы о порядке работы судей, списки апелляционных дел, журнал ВКС (видеоконференцсвязь), программа практики судей, а также данные с официальных сайтов суда и ГАС «Правосудие».
Кроме того, в личный архив судьи Емельянова были приобщены его рабочий блокнот и проект протокола судебного заседания от 18.05.2020 г. Блокнот содержит записи о его участии в судебных заседаниях в те же дни, когда, согласно биллингу, велись активные телефонные переговоры. Проект протокола судебного заседания по гражданскому делу №33-4966/2020 четко указывает на время начала и окончания заседания 18.05.2020 г.
В свете изложенной информации резонно задать следующие вопросы:
Если телефонные разговоры Емельянова происходили во время его пребывания в суде, то как они могут свидетельствовать о его причастности к инкриминируемому преступлению?
Почему обвинение не принимает во внимание официальные документы, подтверждающие занятость судьи в судебных заседаниях?
«Оперативный эксперимент» или «порочная практика»?
Особый интерес вызывают документы УФСБ по Красноярскому краю, касающиеся ОРМ «Оперативный эксперимент» от 29 октября 2019 года. Согласно справкам-меморандумам, в этот день проходили телефонные разговоры между Емельяновым В.А. и Г.Г. Кадушкиным. С одной стороны, обвинение утверждает, что в разговорах речь шла о встрече, и Емельянов якобы сразу же подъехал к Кадушкину. С другой стороны, защита указывает на ряд критических расхождений.
Во-первых, сам Емельянов пользовался простым кнопочным телефоном без доступа к интернету, номер которого был известен оперативникам. При этом, в рапорте старшего оперуполномоченного капитана П.Г. Подоляка, указывается, что в ходе ОРМ от 29 октября 2019 года было заявлено, что неустановленное лицо по имени «Вячеслав» — судья Емельянов В.А. Однако, на протяжении двух месяцев оперативники не смогли идентифицировать судью, несмотря на наблюдение и прослушивание телефонных разговоров. Это вызывает недоумение, учитывая, что Емельянов рассматривал дела, связанные с государственной тайной, и его семья постоянно находилась под проверкой УФСБ.
Во-вторых, в телефонных разговорах, зафиксированных в справках-меморандумах, участники обращения называют Емельянова по имени-отчеству или «Слава». Имя «Вячеслав» не фигурирует в аудиозаписях.
В-третьих, несмотря на то, что в обвинении говорится об оперативном эксперименте с участием 2,5 млн. рублей, найдено было лишь 100 тыс. рублей в служебном кабинете Емельянова через 7 месяцев. Остальные 2,4 млн. рублей оказались «потерянными» в ходе ОРМ. Примечательно, что оперативники не понесли ответственности за данную «потерю».
В-четвертых, защитой заявлено о наличии «купюры из будущего», которая также якобы была частью эксперимента от 29.10.2019 года.
И здесь резонно спросить:
Почему сотрудники УФСБ не могли идентифицировать судью по его известному номеру телефона в течение двух месяцев?
Как могли быть «потеряны» миллионы рублей в ходе оперативного эксперимента, и почему никто за это не несет ответственности?
Процессуальные нарушения и отказ в правосудии
Адвокат Емельянова уже дважды заявлял ходатайства о возвращении дела прокурору, ссылаясь на представленные данные. Оба раза ходатайства были отклонены Томским областным судом. Защита также ходатайствовала о признании доказательств обвинения недопустимыми, но и это ходатайство было отклонено.
Особую обеспокоенность вызывает заявление следователя Малько А.В. в суде о том, что у нее нет оснований не доверять документам, предоставленным сотрудниками органов, и поэтому она не запрашивала биллинг Емельянова В.А. Этот подход ставит под сомнение принцип состязательности сторон и объективности расследования.
Заключение
Дело судьи Емельянова, как его представляет защита, демонстрирует ряд критических несостыковок и, возможно, процессуальных нарушений. Отсутствие разрешений на ОРМ, совпадение телефонных разговоров с судебной деятельностью, загадочное «исчезновение» крупных сумм денег и неоднозначные показания сотрудников ФСБ – все это ставит под сомнение правомерность уголовного преследования.
Позиция Томского областного суда, который, по всей видимости, не принимает во внимание аргументы защиты, вызывает резонные вопросы о его независимости и способности обеспечить справедливое разбирательство. По мере развития уголовного дела, общественность будет внимательно следить за тем, сможет ли правосудие преодолеть эти видимые «сбои» и доказать свою состоятельность, или же дело судьи Емельянова станет печальным примером того, как система может допускать ошибки, которые ставят под удар репутацию правосудия.