Подчинение Закону (а)?

16 октября судья Красноярского краевого суда Андрей Геннадиевич Артеменко удалил журналистов с заседания суда присяжных, устно мотивировав своё решение тем, что ему «не нравится» информация о ходе процесса, которая «появляется в соц.сетях».



Поскольку мне показалось, что в данном случае конституционные права моих коллег на получение информации были ущемлены, я обратился к председателю Красноярского краевого суда с просьбой разъяснить, какими нормативами и статьями федерального законодательства руководствовался судья.



  В результате, мною получено вот такое «разъяснение», подписанное заместителем председателя краевого суда В.В.Носовым.

Уважаемый В.В.Носов, почему-то называя моё обращение «жалобой», сообщает, что судья «подчиняется» только Конституции и Федеральному законодательству. Это, конечно, хорошая, порадовавшая меня новость. Но вот всё остальное, увы, так и осталось загадкой.  

В свою очередь, хотел бы «разъяснить» уважаемому заместителю председателя краевого суда, что моё обращение не является «жалобой». Я не пытаюсь «оспорить» действия судьи и тем более, упаси Боже, вмешиваться в ход судебного процесса.

Я, всего лишь, хочу уточнить, почему  уважаемый судья Артеменко ограничил журналистам доступ к информации, гарантированный им Конституцией и федеральным законодательством, которым, как уверяет меня не менее уважаемый заместитель председателя краевого суда Носов, Артеменко «подчиняется». Хотелось бы этот вопрос прояснить. Кто кому, собственно, подчиняется.

Русский язык он такой — поменял буку в окончании — меняется падеж, и соответственно смысл. На прямо противоположный.

Хотелось бы, всё-таки, от нашего уважаемого суда получить ответ на моё обращение по существу.

В связи с этим буду обращаться в квалификационную коллегию судей, может там помогут коллегам «составить» бумагу, которая развеет мои сомнения. Ну и попрошу руководство Союза журналистов России взять ситуацию на контроль.

Дмитрий Голованов

Председатель Союза журналистов Красноярского края

Суд присяжных слушает дело о заказном убийстве

Первый свидетель опрошен

— Да я не знаю вашего Назарова, даже в глаза не видел. Только после того, как его убили, мне по телевизору показали.

Состоялось третье заседание суда присяжных по делу об убийстве гражданина Назарова, которое было совершено 15 лет назад. На скамье подсудимых – Андрей Грабовский, который, по версии следствия, является заказчиком. Расследование, как видим, очень сильно затянулось: только в 2010 году на скамье подсудимых оказался предполагаемый киллер Евгений Коваль и Андрей Гугля, которого обвиняли в том, что он выступил посредником между убийцей и заказчиком. Обвиняемые, хоть и получили сроки, свою вину так и не признали, соответственно, и на «заказчика» следствие выйти не смогло.

Гугля утверждал, что «чистосердечное признание», ставшее одним из главных доказательств, его заставили написать сокамерники, угрожавшие ему расправой, однако всё равно был признан виновным и приговорён к девяти годам. Теперь он вышел на свободу и вновь оказался в зале суда по этому же делу. На этот раз, в качестве свидетеля. В присутствии присяжных Гугля отвечал на вопросы государственного обвинителя. Диалог мне показался весьма загадочным: как он «проливает свет» на совершённое много лет назад преступление, и в каком именно месте у следствия появилась уверенность, что его заказчиком стал Грабовский, я, честно говоря, пока и не понял. В доказательство своих слов, приведу дословную расшифровку беседы государственного обвинителя со свидетелем Гуглей.    

— Андрей Сергеевич, ответьте, пожалуйста, в 2004 году, где Вы проживали?

— В городе Красноярске, на улице Семафорной дом №# квартира №#.

— Вы помните номер телефона, которым тогда пользовались?

— Нет, не помню.

— В 2004 занимались какой-либо юридической практикой?

— Нет, я учился, ну и работал в качестве помощника коллегии адвокатов. Нет, извиняюсь, в 2004 году только учился. Работать я начал позже, в 2008 году.

— А в 2004 году имели какое-то отношение к адвокатской коллегии Свердловского района?

— Нет, не имел.

— Посещали данную коллегию?

— Иногда, по необходимости, но больше ходил в Кировскую, там у меня знакомые.

Коваль Евгений вам знаком?

— Да.

— Как давно Вы с ним знакомы?

— Знакомы мы с ним давно, в школе вместе учились.

— Какие у вас были отношения?

— Ну, нормальные отношения: «здравствуй – здравствуй».

— Коваль посещал коллегию адвокатов Свердловского района?

— Нет, не посещал.

С Ковалем встречались в Свердловской коллегии адвокатов?

— Нет, не встречался.

Вам что-нибудь известно об игре в карты в коллегии адвокатов Свердловского района?

— Нет, неизвестно. А должно быть известно?

Сами не принимали участие в этих играх?

— Ха… Нет, не принимал.    

Расскажите про Грабовского: как давно вы были с ним знакомы?

— Давно. Какое-то время работали на рынке, в Сосновоборске, да и вообще – в одном городе жили…

— А где он проживал в 2004?

— Ну, где-то на Мира. Да, на Мира…

— В посёлке Овинный проживал Грабовский?

 — Ну наверное проживал… Да проживал.

— Вы бывали в гостях у Грабовского в Овинном?

— Да. Был один раз. Мы там день рождения отмечали. Ой, нет, встречали Новый год.

Коваль и Грабовский между собой были знакомы? 

— По-моему… Как сказать… Были знакомы.

То есть, были знакомы?

— Ну да…  

— Отношения в 2004 году они поддерживали?

— Коваль люто ненавидел Грабовского.  Не знаю, как Грабовский относился, но Коваль лично высказывал неприязненные отношения.  Да и Грабовский длительное время проживал в городе Москве, он я не помню в каком году приехал, после двухтысячных, не общались они, по-моему. Раньше, может в девяностых. Я в окружении Грабовского Коваля не видел.

Ну, может всё-таки пересекались, встречались?

— Мне известно точно, что с Грабовским они не встречались, по крайней мере, на тот момент, когда мы с Грабовским работали.

Ну, в общении, например, может в разговоре Коваль говорил, что встречался с Грабовским? Может Грабовский проявлял интерес к Ковалю, или Коваль к Грабовскому?

— Нет. Я же говорю, он люто его ненавидел. Мне известно точно, что Грабовский и Коваль не встречались, когда мы работали на Сосновоборском заводе и какое-то время на колхозном рынке…  Они не виделись.  Где они встречались?

То есть, таких разговоров не было?

—  Нет. Ну, Грабовский его не видел столько лет… 

— Созванивались ли Вы в октябре-ноябре 2004 года с Ковалем? Я просто скажу Вам событие преступления, то есть убийство Назарова было совершено 23 ноября 2004 года. Я вот за эти вот месяца́ спрашиваю: октябрь – ноябрь 2004 года.

— Вы знаете, может я с ним и созванивался, так как у нас были общие знакомые. Шестаков. Мы там у него встречались частенько. То в бассейн ездили, то в спортзал, то на горных лыжах вместе катались, ну по необходимости вот…

—А в 2004 году вот в эти месяца́ Вы встречались с Ковалем? Октябрь-ноябрь?

—Ну, Вы знаете, я не помню… Скорей всего нет…

Нет, да?

— Ну да… Он на какое-то время уезжал. Он вообще, интересный человек. Коваль уезжал в Тибетский монастырь там куда-то. Приехал весь в верёвочках, трогать их нельзя.

— А скажите, встречи у Вас были с Ковалем по поводу убийства Назарова?

— Нет.

— Никаких разговоров?

— Да я не знаю вашего Назарова, даже в глаза не видел. Только после того, как его убили, мне по телевизору показали.

Ну, хорошо, Вы помните человека, которого убили, по поводу этого человека Вы встречались?

— Нет, не встречались.

     — А до убийства не встречались?   

— Нет, ни во время, ни до, ни после убийства не встречались.

— А с Грабовским Вы встречались по поводу вот убийства?

— И с Грабовским тоже не встречался.

Тоже не встречались… Вы- то сами какое-то отношение к смерти Назарова имеете?

— Никакого не имею…  Как я могу иметь отношение к человеку, которого ни разу не видел в глаза?

— А Вы были осуждены за…

Адвокат:

— Ваша честь, я возражаю.

Судья отклонил протест защиты, и допрос продолжился:

— Скажите, Вы были осуждены за соучастие в совершении убийства Назарова?

— Был.

— Передавал ли Вам Грабовский оружие для убийства какого-либо лица?

— Нет, не передавал.

— Какие-либо денежные средства для этой цели передавал?

— Нет не передавал.

— Скажите, а номер телефона № ##### в 2004 году вам не принадлежал?

— Не помню, у меня давно другой. Может быть…

Он на Вас был зарегистрирован.

—  Ну тогда да, наверное…   

— Угу… ясно.

На этом допрос закончился. После этого странного диалога про карточные игры в коллегии адвокатов и тибетские монастыри, судья неожиданно принял решение удалять прессу и слушателей из зала во время процессуальных слушаний, которые ведутся в отсутствии присяжных. Дескать, зрители и журналисты «шалят», выкладывают в интернет много лишнего, что может сказаться на объективности присяжных. Что именно «лишнего» мы выкладываем, нам пояснять не стали. Журналистов, вообще говоря, на процессе работает всего двое. Те, кто был на протокольной съёмке и открытии слушаний, не в счёт. То есть, судебное заседание превратилось в эдакий полузакрытый-полуоткрытый процесс. Честно говоря, я не слышал, что такие бывают. Может меня кто-то из судейских поправит? Пока же пишу запрос по этому поводу в пресс-службу краевого суда и юридический отдел Союза журналистов России.

Следующее заседание – 22 октября. Ждём, когда государственный обвинитель выполнит обещание предоставить суду «неопровержимые доказательства». Всё-таки человека обвиняют в особо тяжком преступлении. Пока лично я в диалоге со свидетелем не только «неопровержимых» но и вообще никаких доказательств не услышал.             

Дмитрий Голованов

Господа присяжные заседатели…

Судебные заседания с участием присяжных в нашей стране бывают не так часто, скорее даже в исключительных случаях. В Красноярске их за последние годы прошло совсем немного, можно по пальцам пересчитать. В общем, такое событие, которое журналисту, занимающемуся криминальными расследованиями грех пропустить.    

Назначаются такие процессы только по просьбе обвиняемого – как правило, в том, случае, если он категорически не признаёт свою вину и считает, что следствие было к нему предвзято. Перечень преступлений, которые может рассматривать суд присяжных, не так велик. Как правило, это особо тяжкие преступления, такие как убийство.

Быть присяжным, на первый взгляд, несложно: сиди и слушай, чтобы потом сказать: «виновен» или «не виновен». Всего одно слово и восторжествует справедливость. Или будет погублена жизнь невинного человека. Или злодей избежит заслуженной кары. «Всего-то»… Поэтому, на самом деле, на человеке, который согласился стать присяжным заседателем, лежит колоссальная ответственность. Прежде всего, присяжный не должен лгать самому себе, как мне кажется. Не поддаваться эмоциям и тщательно сопоставлять все факты.    

Присяжные находятся в специальной комнате и приходят в зал заседаний только по приглашению судьи. Аккредитованным журналистам, как впрочем, и всем остальным присутствующим в зале  заседаний, их запрещено снимать на фото и видео. Чтобы, значит, никто не мог их идентифицировать, где-нибудь «случайно» встретить и попытаться в чём-нибудь убедить.       

Судят Андрея Грабовского, который, по версии следствия 15 лет назад «заказал» убийство предпринимателя и бывшего милиционера Сергея Назарова «на почве неприязненных отношений, желая повысить свой авторитет в криминальных кругах».

Дело более чем неординарное, и, на мой взгляд, даже немного странное. Столько лет «искать» преступника с таким «мотивом»? Чего сразу-то у «братвы» не спросили? Тем более, что «повысивший» таким странным образом свой «авторитет в криминальных кругах» Грабовский, никуда не прятался – жил себе в Москве, работал тренером по боксу.    

Кстати, сведения о «связях» с «братвой» и авторитете Грабовского в «криминальных кругах» мне тоже показались несколько туманными: понятие «криминальный авторитет» предполагает наличие «ходок» и судимостей, а таковых у обвиняемого нет. По крайней мере, пока нет. Истории о том, что Андрей Грабовский когда-то с кем-то что-то «делил», кого-то «пугал» и т.п. это пока просто… истории, если уж говорить юридическим языком.

Впрочем, «авторитет» он или не «авторитет» — дело тридцатое. В нашем случае вопрос не в этом – просил Грабовский убивать Назарова, давал убийце денег за это чёрное дело? Это должны решить присяжные заседатели.

Время от времени присяжных просят удалиться из зала суда в специальную комнату. Например, для того, что бы судья принял решение, какие обвинение и защита могут представить присяжным доказательства. В нашем случае, например, судья отклонил ходатайство обвинения о демонстрации присяжным видеозаписи с места происшествия. Речь ведь идёт не об исполнителе, а о заказчике, который на месте преступления не был. Показ подробностей убийства никак не доказывает тот факт, что его заказчиком был Грабовский, а вот эмоционально повлиять на решение присяжных он может. Судья в этой части согласился с доводами защиты.

Поэтому представитель государственного обвинения раскрыв папку стала долго и монотонно зачитывать присяжным протокол осмотра места происшествия.

Описание пулевых отверстий, рассказ о том, в каком месте запеклась кровь и на каком расстоянии от убитого валялись гильзы…  Всё это длилось почти час, и несмотря на леденящие подробности, едва не усыпило присутствующих. Как этот «протокол с места происшествия» помог следователям выйти на заказчика, пока не очень понятно.

В «Коммерсанте», между тем, освещая процесс, журналист обратил внимание на тот факт, что ещё в 2010 году, когда судили посредника Андрея Гуглю, и киллера Евгения Коваля, обвиняемые просили передать дело в другой регион для объективного расследования, обвинив силовиков в предвзятости и незаконных методах ведения следствия. В процессе, проходившем в краевом суде в 2010 году, Гугля утверждал, что чистосердечное признание, ставшее одним из главных доказательств, его заставили написать сокамерники, угрожавшие ему расправой. Коваль обращал внимание суда на противоречивость доказательств. Гособвинение опровергло эти доводы. В итоге суд назначил киллеру Ковалю 22 года колонии строгого режима, посреднику Гугле — девять лет.

«— Мы проанализировали все, каждую бумажку, мы прочитали все показания, мы просмотрели все протоколы. Прямых доказательств, что он организовал (убийство.— „Ъ“), нет, а косвенные вызывают огромные сомнения. Андрей Владимирович с момента убийства Назарова до октября 2018 года спокойно жил в Москве, по месту регистрации, не скрывался. Спокойно перемещался по России, жил, работал, воспитывал детей, вел жизнь законопослушного гражданина»,— заявил СМИ адвокат обвиняемого Иван Хорошев» — пишет газета «Коммерсант».  

  Суд перенесен на 16 октября. Ждём продолжения…

Индивидуальный закон для предпринимателя

Вопреки санитарным нормам и действующему законодательству    устанавливают очередную  торговую точку на улице Щорса 29.  

Её фактическая площадь составляет около 84 квадратных метров.  На этом месте уже стоял павильон, принадлежавший другому предпринимателю, площадью 30 квадратных метров, но не без вмешательства администрации Кировского района города Красноярска он был снесён. Дело в том, что согласно утверждённой «Схеме размещения нестационарных торговых объектов на территории г.Красноярска»,  на этом месте может находиться только передвижная торговая точка, площадь которой не должна превышать 30 квадратных метров: здесь проходит теплотрасса, на которой «сидит» несколько многоквартирных домов. В случае коммунальной аварии, ничто не должно помешать работам по её ликвидации. С сибирскими морозами не шутят. Предыдущий собственник об этом «забыл» или не обратил внимания на такую «мелочь». В результате – его павильон простоял не больше года – ровно до тех пор, пока некий «бдительный» представитель администрации не озаботился чаяниями граждан и не принял все меры , чтобы снести эту торговую точку. Так как колёс, которые были необходимым условием размещения павильона в этом месте, обнаружено не было, незадачливый предприниматель спорить не стал и место освободил.  

Через некоторое время на злополучном месте начал «разворачиваться» другой собственник, можно даже сказать, павильонный магнат – некий Руфат Наджми Оглы Мустафаев, — владелец нескольких десятков торговых точек в Красноярске. Казалось бы, новый арендатор должен учесть печальный опыт своего предшественника, но он поступил с точностью до наоборот. Вместо колёс в основании торговой точки появился бетонный фундамент, а её площадь выросла, как минимум, втрое. Бойкий предприниматель,обустраивая свой объект, снёс не только четыре дерева и кусты, кроме того, с этого места исчез киоск «Розпечати». Интересно, что перед тем, как киоск был убран, из администрации Кировского района его владельцу поступили указания о сносе, якобы стоит он за «красной линией», и необходимые документы не оформлены. Создается такое впечатление, что Кировская администрация специально расчищала место для павильона Мустафаева: на то, что были снесены деревья и кустарники, районная власть вообще не обратила внимания. Что характерно, такие случаи в Кировском районе не единичны. И, по странному совпадению, всё это начало происходить после прихода на должность руководителя Кировского района, госпожи Ланиной.

Может, в Красноярске для каждого предпринимателя существуют какие-то свои индивидуальные схемы и положения о размещении торговых точек? Они, предприниматели, ведь тоже индивидуальные… А чиновники Кировской администрации и мэрии участки под торговые точки измеряют, по всей видимости, разными рулетками: обычной и резиновой…

А может всё проще: у кого-то есть «прайс», позволяющий обойти действующую схему?

По крайней мере, какие-либо другие логичные объяснения происходящего мне лично в голову не приходят….  

Дмитрий Голованов

РАССТРЕЛИВАТЬ ДВА РАЗА УСТАВЫ НЕ ВЕЛЯТ…

История с красноярским долгостроем на улице Крайней 12 тянется уже около двадцати пяти лет. И, хоть дом ввели в эксплуатацию уже в 2010 году, расследования по уголовным делам, судебные разбирательства, похоже, только набирают обороты…

От фундамента до крыши…

Читать далее РАССТРЕЛИВАТЬ ДВА РАЗА УСТАВЫ НЕ ВЕЛЯТ…

На правом берегу Енисея тоже будет где погулять.

А теперь о хорошем. Работы по благоустройству набережной в районе Предмостной площади начались около месяца назад и сейчас идут полным ходом.

     По сути это даже не реконструкция, а создание принципиально нового «городского пространства» практически с нуля: от старой, построенной ещё в советские времена набережной практически ничего не останется. Сейчас все старые конструкции уже демонтированы, «черновая работа», уверяет подрядчик, подходит к концу. Сроки достаточно «суровые» — к 31 октября объект должен быть сдан в эксплуатацию.

     Однако, Абилфаз Аллахяров – генеральный директор фирмы-подрядчика ООО СПК «Сфера» уверен, что уложится в сроки.

Новая лестница сделает набережную доступнее О

     — Здесь будет замечательно, ничуть не хуже, чем напротив, на левом берегу, – говорит он.

     Мэр Красноярска Сергей Ерёмин, посетивший строящийся объект на прошлой неделе, в общем и целом ходом работ остался доволен, и даже шутливо назвал его «ударной коммунистической стройкой».

     — Темпы у меня вызывают определенный оптимизм, — сообщил он.

     Конечно, вид заросшей тиной Абаканской протоки не вызывает восторга. Но фирма, которая занимается обустройством набережной, к этому отношения не имеет: к ней претензий нет.

     Конечно, ремонт – это всегда определённые неудобства: пыль и грохот и щебень, лежащие в беспорядке стройматериалы. Но потом станет лучше, и это радует.

    — Когда «заходили» сюда, какую только чушь про нас не писали, – говорит Аллахяров, —какие-то поцарапанные деревья в Академгородке… А мы там и работ никаких никогда не вели… Наши бордюры рассыпаются от «одного прикосновения». Этого не может быть в принципе – во первых мы их не сами делаем, а приобретаем у поставщика, во-вторых: поставщик у нас надёжный, бордюры хорошие.

Возможно, кто-то надеется, что таким образом можно на нас заработать? Думает, что мы начнём платить за то, чтобы к нам прекратили «цепляться» и безосновательно подвергать критике? Такого не будет, за шантаж мы платить не станем…

А вот про то, как мы в 2015 году в рекордные сроки подготовили остров Татышев к федеральному Сабантую, мало кто вспоминает.  

Отставка не сыграла

Заметки с протестного митинга

Мероприятие, которое прошло 22 августа в сквере Космонавтов, на этот раз не порадовало организаторов явкой. Заявив пять тысяч участников, они едва смогли набрать в десять раз меньше – пятьсот с небольшим. По данным полиции в митинге за отставку губернатора приняли участие 533 человека. И это с учётом наблюдателей, журналистов и скучающих «зевак», вышедших на вечерний «моцион». Обиды и претензии митингующих были разнообразны, хотя не поражали воображение размахом, и в общую картину так и не сложились. Из многих выступлений лично мне так и не стало понятно: причём здесь губернатор?   

Судя по разговорам в толпе зевак, многие из пришедших были разочарованы. Они надеялись увидеть «знаменитостей» — Анатолия Быкова, или хотя бы Татьяну Давыденко, ставшую нынешним летом «звездой Ютуба». Но «медийные персоны» на мероприятие не пришли – разве что, был замечен депутат Законодательного Собрания от фракции «Патриоты России» Иван Серебряков, который, впрочем, на сцену так и не поднялся.

Другой «сподвижник» Анатолия Быкова – Алексей Талюк приглашал на митинг случайных прохожих. Но большинство из них, отшучиваясь и посмеиваясь, шли дальше, по своим делам…

Тон задавали сторонники Быкова, привезённые на автобусах из «глубинки»: Ачинска, Назарова, Богучан, Канска и некоторых других территорий. Именно они держали в руках плакаты и поддерживали нестройными выкриками выступающих.   

Вела митинг Юлия Стрельникова – руководитель местного отделения «Патриотов России». В своё время она успела поработать мэром города Назарово, но, по настоянию местного Совета депутатов, была вынуждена уйти в отставку.

Многие выступления, как и высказанные претензии, откровенно изумляли: например, представитель Канска возмущался тем, что губернатор Усс назначил одним из своих советников генерала Шаешникова, много лет возглавлявшего в крае ГУФСИН. Дескать, теперь из края сделают ГУЛАГ. Кроме того, оратор неприятно резанул слух своим амикошонством: Шаешникова называл Володей, Усса – Сашей.

Говоря о пожарах, житель Канска сделал эффектный жест в сторону большого оранжевого автокрана:

Автокран митингующий перепутал с пожарной машиной

— Вот зачем здесь пожарная машина? Как в тайге, так тушить некому…

Ещё одну женщину почему-то разозлили новые кустики, высаженные взамен поломанных две недели назад, во время предыдущего митинга:

— Это взамен сгоревшей тайги, видимо, — иронизировала она…

В копилку «вожделенной отставки» губернатора пошёл также продемонстрированный Юлией Стрельниковой  детский рисунок. По её словам, «каляки-маляки», показные крупным планом на переносном экране, изображают «поджигателя тайги» Александра Усса…  

—Вам не стыдно Александр Викторович? — вопрошала она…

Вообще-то втягивать детей в такие игрища и забивать им головы политикой, это не просто «фу», это, на мой взгляд, ниже плинтуса.

Впрочем, ведущую сумели «переплюнуть». Гордо воздетые над головами плакаты, на которых руководителю края прямым текстом предлагается отправиться на три буквы, это, на мой взгляд, вообще за гранью, которая отделяет политическое мероприятие от сборища хулиганов. Что дальше? Погромы и коктейли Молотова? 

Представительница Ачинска призывает не верить словам властей о том, что в Ачинске всё в порядке:

«Они ни черта там не делают. Над Каменкой до сих пор вертолёты летают, и солдаты что-то разминируют до сих пор!»

Во-первых, я ни разу не слышал заявлений властей о том, что «в Ачинске всё в порядке», во — вторых, «летают и разминируют» и «ни черта не делают» — понятия, на мой взгляд, взаимоисключающие… 

Алик Арзаев, предприниматель и скульптор, у которого городские власти забрали мастерскую на Бадалыке. Не очень понятно, какие у него претензии непосредственно к губернатору, но он пришёл с барабаном.

— Изгонять, — говорит, — буду злых духов.

Выступал читая по бумажке, долго, витиевато и не очень по делу. Творческий человек…

Народ сначала веселился, потом  послышались выкрики: «Хватит трепаться, уйди с трибуны…»

Самый успешный на митинге, безусловно,  – Руслан Лысый с матершинным плакатом. Его снимали и фотографировали больше всех. Можно сказать, у человека  была  «минута славы».

Руслана

В качестве альтернативы губернатору Уссу выступающие предлагали Ивана Серебрякова… Почему у этих людей есть уверенность в том, что человек, чей управленческий опыт ограничивается руководством сравнительного небольшого предприятия – ремонтно-механического завода, способен справиться с работой губернатора края, в котором живёт три миллиона человек, мне, лично, непонятно. Если говорить о политическом авторитете этого депутата Законодательного Собрания, то он, на мой взгляд, распространяется на достаточно ограниченный круг лиц… Явно, что организаторы лукавят и недоговаривают, и конечный бенефициар этой протестной компании кто-то другой. И методы этого «кого-то другого» мне лично, очень не по душе…

Люди пришли на митинг решать судьбоносный для региона вопрос с нецензурными плакатами, фамильярно называют главу региона Сашей,  бахвалятся тем, что вовлекают детей во взрослые политические игры… И это оппозиция, которая хочет взять на себя ответственность за край площадью в два с лишним миллиона квадратных километров?

Впрочем, сами «оппозиционеры» продолжают делать «хорошую мину». Они усиленно рассказывают в социальных сетях о том, что «митинг удался». Там же организаторы яростно набрасываются на тех, кто позволяет себе иронические замечания о происходившем. Кроме того, заявляют, что намерены собраться ещё раз, через две недели. Впрочем, если количество участников этого политического действа будет продолжать уменьшаться в такой же прогрессии, то к концу сентября митинг грозит переродиться в одиночный пикет…

Дмитрий Голованов  

«Интернет – дело такое…»

Ютуб стонет, Фейсбук кричит. От осведомлённости «контактов» и «телеграмов» пребываешь в перманентном изумлении:

«Пятая колонна наступает!». «В Ачинске всё взорвалось к чёртовой матери!». «Всю тайгу вырубили, то, что не успели срубить – догорает…». «Продукты – сплошное пальмовое масло!» «В городе мы все умрём от плохого воздуха, а на Севере, где нет машин заводов, люди вымрут от того, что преступная власть запретила ловить рыбу». 

Разоблачения, от которых голова кругом. И набатом главная мысль: «Не верьте СМИ, журналисты – продажные! Настоящая правда здесь!».

Вам никогда не приходилось сталкиваться с безапелляционно-хамским и бездоказательным заявлением: «Ты там сидишь, ни хрена не делаешь…»!?

Самое обидное, что не знаешь, как реагировать. Промолчать – вроде как согласиться. Сказать, что это не так, начать оправдываться, перечислять что ты сделал – ещё хуже. Прокурорские нотки в голосе хама начнут крепчать. Пренебрежительные реплики типа: «да ладно… брось… можно подумать…» сведут на нет твою «защитную речь». Более того, прослывёшь не только бездельником, но и трепачом…. 

Опытные провокатор знает: чтобы врать убедительно, нужно заявить, что врут другие. В крайнем случае – недоговаривают… 

Представьте себе: у съёмочной группы заканчивается рабочий день, репортёры, операторы, водители, и.т.д. собираются разъезжаться по домам. Забрать ребёнка из садика, приготовить ужин, может в кино или в спортзал сходить… — у каждого свои планы на вечер. 

И вдруг под Ачинском что-то взрывается… 

И вместо фитнеса или ужина в семейном кругу, репортёр со съёмочной группой, на ночь глядя, мчится за 200 километров в месту происшествия. А там – грохот, суета и беготня. «Скорые», пожарные, полиция. 

Ребята мечутся со штативом и камерами, выбирают подходящее место для съёмки. 

При этом репортёр судорожно пытается понять, что вообще происходит, задаёт вопросы каким-то людям в защитных костюмах, останавливает мечущихся «гражданских». А им не до «интервью» и «брифингов», их меньше всего в эту минуту волнует, что ребятам из газет и телекомпаний необходимо собрать максимум информации, чтобы по возможности полнее и объективнее осветить событие…

А потом взрывы усиливаются, и какой-то дядька в погонах начинает орать на журналистов матом, и они бегут, падают в придорожную канаву, при этом стараясь не повредить дорогостоящее телевизионное оборудование…

И вот, после бессонной ночи, после напряжённой работы в прямом эфире, после того, как рано утром, возвратившись из дальней поездки, упав на кровать и проспав до вечера, журналисты заходят в Интернет читают и слушают «разоблачения» и «правду». И люди, которых там и близко не было, точно знают, что «СМИ (то есть, они в том числе) искажают, лгут и недоговаривают». 

Как вам это понравится? 

Ты, оказывается, убил ночь не на то, чтобы осветить событие, а чтобы «запудрить» обывателю мозги, «скрыть ужасную правду», «самым холуйским образом налить воды на мельницу «режима»»… 

И никому не приходит в голову предположить, что искажает и передёргивает кто-то другой… 

Вы серьёзно думаете, что моих коллег бездоказательно обвиняют во «вранье» люди, которые бескорыстно служат истине?

Народ, увидев слёзы калининградской девушки, чья мама живёт под Ачинском, в восторге: «наконец-то мы узнали всю правду»!!! На фоне двери какого-то салона красоты Алина испуганно рассказывает об ужасах, которые творятся в военной части в Каменке: 

«Не верьте местным СМИ!» «На самом деле всё не так!» «Распространите это видео!». 

И ведь не верят журналистам, не СМИ! Не верят тем, кто провёл бессонную ночь под грохот взрывов, тем, кто был в гуще событий, и брал интервью у работающих пожарников, врачей, военных, кто видел вспышки, валяющиеся на дороге снаряды и выбитые в домах окна не на экране айфона, а «живьём», своими глазами. Верят непонятно откуда появившимся кликушам. Эмоции заглушают фаты. 

Не репортажи наших телекомпаний, не видеозаписи с места событий и не комментарии тех, кто под «грохот канонады» организовывал работы по эвакуации, а эмоциональное выступление калининградской девушки берут «за основу» депутат Серебряков и экс-председатель Счётной Палаты края Давыденко. Апеллируя к её слезам, они поясняют, что во всём виновата коррумпированная власть и призывают нас не «сидеть сложа руки». 

Почему-то многим из нас как-то и в голову не приходит задуматься, что «не сидели, сложа руки», как раз те журналисты, которые не выискивали в сетях, сидя в удобном кресле сообщения типа «всё пропало», а сломя голову мчались в гущу событий, чтобы самим, на месте, разобраться в том, что происходит. 

Не «сидели сложа руки» пожарные и врачи, волонтёры, которые таскали и расставляли в спортзале общежития койки, повара, которые готовили для эвакуированных жителей горячий ужин. Можете свистеть и улюлюкать, но я скажу: и губернатор края и мэр Ачинска тоже не сидели сложа руки. Координировали и организовывали. Как могли, старались поддержать и успокоить испуганных людей…

Горит тайга, и вы не поверите: не «сидят сложа руки» пожарные и работники лесопитомников. В их груди не «вскипает ярость благородная», они просто делают своё дело: одни тушат огонь, другие засаживают маленькими сосёнками, ёлками и кедрами пустоши… 

Знала ли калининградская девушка Алина, что её слёзы (надеюсь искренние) использовали в своих целях люди, ведущие не совсем, мягко говоря, чистоплотную политическую игру? Она переживает за свою маму, которая живёт в эпицентре происходящих в Ачинске событий. Это понятно. 

Мы, Алина, все тоже переживаем за твою маму, как и за всех остальных наших земляков, оказавшихся невольными заложниками этой ситуации.

Мои коллеги с телекомпании «Енисей», взяли у мамы Алины интервью. Она оказалась замечательной женщиной: 

— Да, действительно, было очень страшно – говорит она.

Но с тем, что на пострадавших от взрыва «всем наплевать», мама Алины не согласна:

— «Алина, доченька, не переживай за меня, и не верь всему, что про нас пишут. Интернет – дело такое…», — деликатно заканчивает она. 

Мне очень понравилась последняя фраза. 

Алина – человек молодой, и, как мне показалось – искренний и эмоциональный. Я бы советовал ей разобраться с жизненными приоритетами. Действительно, «интернет – дело такое». Журналиста может обидеть каждый. Только пусть потом этот «каждый» не обижается сам.)

Уважаемые некоторые красноярские политики! Стремясь достичь своих целей, подумайте, прежде чем походя и безосновательно оскорблять профессию, которой мои друзья и коллеги решили посвятить свою жизнь. Хорошенько подумайте.

Интернет дело такое… 

Дмитрий Голованов

Председатель Союза журналистов Красноярского края

Мы про взрывы, про пожары…

Недавно мне позвонили. Есть, говорят, интерес к вашему перу, не хотите заработать? Я обрадовался: кто же откажется от возможности заработать… Тем более, только этим самым «пером» я уже более тридцати лет и «кормлюсь». 
Надо, говорят, статью написать, «аналитику». Смысл такой: за «бездеятельность» на пожаре Усс впал у Кремля в немилость, а взрывы Ачинске, скорее всего, станут «последней каплей», которая может стоить ему губернаторского кресла. 
— Скажите, чисто теоретически, — спросил я – а каким боком аварию на сугубо военном объекте можно сюда «присобачить»? Насколько мне известно, в этой ситуации гражданская власть наоборот, отличилась в самую лучшую сторону, сработала так, будто вывозить людей из-под бомбёжек у нас, в Красноярском крае привычное дело: организовали ночлег и питание для тысяч жителей Ачинска и близлежащих деревень в ту же ночь. 
— Ну… можно же всё равно как-то порассуждать. Смотрите: арсенал старый, мог взорваться в любой момент, губернатор не мог об этом не догадываться, тем не менее, он своевременно не поставил Минобороны в известность… 
Меня мало чем можно удивить, но это предложение, честно сказать, вызвало у меня неподдельное изумление: неужели я похож на человека, в уста которого можно вложить такую ахинею?
— Порассуждайте в этом направлении сами, пожалуйста… 
Вопрос, последовавший после моего отказа, поверг меня в ещё большую оторопь.
— Не хочешь ссориться с губернатором?
Я задал встречный вопрос:
— А почему я должен хотеть поссориться с губернатором?
Мой собеседник не успокаивался и продолжал давить на «гнилуху»: 
— Боишься что ли? 
— Осрамиться? Конечно, боюсь…
— Я так понимаю, мы не договоримся? 
— Нет. 
Мой собеседник отключился…
Губернатора «мочат», это очевидно. Вешают уже не только собак, но и обгоревших бурундуков. «Постят» в соцсетях фотографии несчастных зверьков: вот, дескать, как бессловесные твари страдают от бездушия главы региона, не желающего тушить пожары. 
И что интересно: начинаешь разговаривать с людьми с «глазу на глаз», все всё понимают: и про взрывы, и про пожары, и про Лесной кодекс. Вспоминаются времена, когда Советскую власть и правящую партию – КПСС ругали на кухнях и в курилках, а на митингах и в газетных статьях безбожно восхваляли. 
Сейчас всё происходит с точностью до «наоборот»: попробуй, скажи, что и в «Единой России» попадаются приличные люди или, например, не дай боже, похвали вслух губернатора с мэром за что-нибудь: обхихикают, обзовут блюдолизом. Некоторые просто осторожничают: «А, вдруг, губернатора и впрямь снимут? При «новой власти» вообще не дадут ходу!». Сразу вспоминается: «сначала — на кол, а, уж, опосля!» 
После телефонного разговора с просьбой «пристегнуть» Усса к ачинским взрывам, я, честно говоря, ждал, у кого ж получится выстроить эту дикую логическую цепочку. 
Дождался. Этим человеком, конечно, стала Татьяна Давыденко. Кто бы сомневался? Логической связи выстроить эту самую цепочку , на мой взгляд, у неё не получилось, но выступление получилось фееричное. Буря эмоций, опять слёзы, и какая-то перепуганная женщина, рассказывающая о маме, слышавшей взрывы снарядов. Женщину, конечно, жалко. И Давыденко проникновенно говорит: «Я её понимаю, я же ведь тоже женщина, мать…» Как тут не проникнуться негодованием? Татьяна Алексеевна и сама — очень любящая мать. Об этом знают все, кто в крае имеет хоть какое-то отношение к местной авиации, в особенности в части авиапатрулирования лесов для предотвращения пожаров: экс-председатель Счётной Палаты лоббировала активно и практически неприкрыто интересы авиакомпании своей дочери, и, как только эти интересы оказались ущемлёнными… 
Мать, сочувствующая жителям несчастной Каменки, не могла не знать, что фирма её дочери, по сути, обирала жителей другого села — Вознесенки, расположенной в Берёзовском районе. За принятые в дар земли сельхозугодий налог платился по прежней ставке: почти в сотню раз ниже, чем за участок промышленного назначения, а, ведь, частный, так называемый, аэродром расположился именно на них. Земельный налог, кстати , целиком платится в местный бюджет. Что такое для скромной сельской казны несколько миллионов рублей, я думаю, не надо объяснять. Тогда все молчали – никто не хотел ссориться со всемогущей Давыденко, возглавляющей Счётную палату… А, ведь, на сайте Бюро журналистских эти факты были опубликованы ещё в 2016 году: http://xn—-8sbbuw7arn.xn--p1ai/?p=768 . Причем в статье не эмоции и слёзы, а сухие факты: данные Росреестра, акты камеральных проверок, судебные решения. Отреагировали бы на нашу статью депутаты тогда, Давыденко в Счётной Палате не было бы уже три с лишним года. 
Обидно, на самом деле: на бурные, но бездоказательные эмоции у нас реагируют столь же бурно и бестолково, а на расследования, подкреплённые фактами, никак. Или почти никак. 
Поэтому тем, кому по должности положено «меры принимать», надо принимать их вовремя, а думать, вообще, — «на три шага вперед»…

Проект – дело тонкое…

Дорожники объяснили, почему на ремонтируемом в районе Балахты участке трассы Р – 257 (Абакан – Красноярск) автомобилисты испытывают неудобства.

Всё нынешнее лето социальные сети «кипели» от возмущения:

«Каждый выходной на трассе «пробка», пока в ней постоишь, хорошее настроение от воскресного отдыха улетучивается после такой «поездочки»…»

«Теснота, скученность…»

«Замена асфальтового покрытия происходит по какой-то непонятной «схеме»: по трассе в шахматном порядке разбросаны какие-то «платформы для пригородных электричек»…».

Ну и, разумеется, «фейсбучно-контактный» народ обсуждает свои «версии» происходящего. В общем, их немного.  Основная: «Все деньги, выделенные на ремонт «присвоили», теперь на то, что от «похищенного» осталось, пытаются кое-как чего-то сделать». Ну и «побочные»: «За дело взялись те, кто в дорожном ремонте ничего не смыслит», и  «они просто над нами издеваются…». Разумеется, с нюансами и вариациями…

Побывав на ремонтируемом участке дороги Красноярск – Абакан, я убедился, что здесь, действительно, происходит что-то довольно странное: я не специалист, но дорожные работы явно не вписывались в мои представления о том, как это должно происходить.   Водители, с которыми мне довелось побеседовать, жаловались, что, ехать по ремонтируемому участку неудобно, а кое-где и страшновато: кромка высотой в 30-40 сантиметров не шутка…

Высокая «кромка» положенного асфальта вызывает у водителей много вопросов. Ответы на них мы решили поискать…

За разъяснениями я обратился в компанию «Енисейавтодор», осуществляющую ремонтные работы.

Её генеральный директор, Андрей Анатольевич Лобанов предложил мне организовать небольшую «экскурсию» по ремонтируемому участку:

— Да, мы понимаем, претензии и раздражение водителей, — сказал директор во время поездки, – но чтобы дороги были хорошими, их нужно ремонтировать и  ремонт, при этом, не должен мешать движению и раздражать водителей и пассажиров. Но как решить такое «уравнение» на практике? Над этим вопросом, поверьте, бьются целые проектные институты. И я хочу заметить, что особенно непростые задачи перед проектировщиками  «ставит» именно трасса Р-257 (Абакан – Красноярск). Мы же работаем в соответствии с проектно-сметной документацией. К сожалению, решение, при котором ремонт не будет мешать дорожному движению, находится не всегда… Тем более, когда «в наличии» имеется всего две дорожные полосы.    

  Итак, выезжаем на объект: участок федеральной автомобильной дороги Р-257 «Енисей» (Красноярск — Абакан – Кызыл), на котором ведётся капитальный ремонт. Это 82 – 115 километр дороги. Погода хорошая, работы идут полным ходом, много техники. Там, где можно ехать только в одну сторону, стоят регулировщики.

Светофоры ставить опасно поясняет Лобанов есть участки с односторонним реверсивным движением, которые не просматриваются. У нас ведь никто не застрахован от лихачей, которые могут проскочить на «красный». А на трассе любое столкновение чревато трагедией. Поэтому, регулировщик с рацией понадёжнее…     

Согласно протокола подведения итогов электронного аукциона №0319100010318000214 от 28 сентября 2018 года его победителем стало акционерное общество «Енисейавтодор» с которым и был заключен государственный контракт. Стоимость капитального ремонта объекта составляет 1 миллиард 722 миллиона 645 тысяч 518  рублей. Работы полностью должны быть выполнены к 30 ноября 2020 года. Если в нынешнем году, по плану, компания выполнила работ на 305 миллионов рублей, то в следующем на ремонт этого участка будет потрачен миллиард 418 миллионов бюджетных средств.

Почему такая большая сумма заложена на ремонт «всего» 33 километров автотрассы?

— «Это один из самых сложных участков среди всех федеральных дорог, которые находятся на территории нашего края, – поясняет Андрей Анатольевич, —  он пролегает по горным перевалам, здесь очень много крутых поворотов, родников. Представьте себе, только новых железобетонных водопропускных труб мы должны проложить под дорогой 46 штук, при этом 11 труб квадратным сечением 3х2 метра. Ведь для того, чтобы положить трубу, дорожное полотно нужно не просто полностью убирать, но и рыть в этом месте котлован, заливать фундамент. По сути, каждый водоотвод – это отдельная стройка. Но пока такие работы идут, мы не можем перекрыть трассу, остановить движение даже на самое короткое время. Нам сначала надо проложить объездную дорогу. На этом участке их будет тоже 46! На каждые два километра трассы три объездные дороги, представляете? При этом объездная дорога тоже достаточно серьёзное инженерное сооружение. Автомобилисты не должны испытывать неудобств, передвигаясь по ним. Сегодняшние технологии позволяют приблизить их качество к основному покрытию. Сейчас, как раз на протяжении всех участков, где планируется строительство объездных дорог, идёт расчистка от деревьев и кустарника… Не спорю — когда ведутся подготовительные работы, зрелище кое-где получается пугающее: вырубки, валяются сучья, строительный и хозяйственный мусор, но без этого никак не обойтись. Согласитесь, что даже если вы у себя дома делаете ремонт, бывают моменты, когда в квартире становится очень неуютно? Но вы понимаете, что нужно немного потерпеть, чтобы потом качество жизни улучшилось… Сроки очень сжатые, а лето в Сибири сами знаете, непредсказуемое: зарядит дождь и приходится «стоять».  При этом, любое промедление грозит серьёзными штрафными санкциями…».

Именно поэтому рабочий день у дорожников, занятых на капитальном ремонте федеральной дороги ненормированный. Работают они «вахтовым методом», живут в вагончиках тут же, недалеко от трассы. В таком временном лагере есть всё необходимое: баня, в которой можно помыться после смены, столовая. Готовят здесь вкусно, цены – «божеские». Полноценный обед обойдётся примерно в 200 рублей. Впрочем, есть и ещё более экономичный вариант: в каждом вагончике имеется плитка и электрочайник. При наличии времени и желания можно «состряпать» чего-нибудь и самому…

Народ здесь работает в основном местный – балахтинцы и красноярцы, «гастарбайтеров» нет.

Интересная деталь: перед выходом на объект каждый работник проходит обязательный контроль. Для этого установлен специальный датчик, к которому нужно приложить руку, а затем подышать в специальное отверстие. При наличии специфического «выхлопа» человек до работы не допускается… со всеми вытекающими.

— С этим у нас строго – говорит Лобанов, — на время вахты «сухой закон»! Впрочем, такие инциденты – редкость. Народ у нас ответственный, работящий…

Андрей Анатольевич также объяснил, что происходит с предупреждающими о ремонте дорожными знаками:

— Их у нас в наличии достаточно, и выставляем мы их там, где положено. Но, увы, есть в России одна проблема, которая называется воровство.  Конусы, которые мы ставим вечером у кромки свежего асфальта, к утру с незавидной регулярностью исчезают. На что они похитителям не знаю… Может, хотят обустроить себе парковочное место возле дома или офиса, или в качестве шутовского колпака на «корпоративах» используют? Говорят, в деревнях видели снегоуборочные лопаты из дорожных знаков… Неужели нельзя найти для этого материал попроще?  Похищение дорожного знака – это не просто кража материальной ценности: тем самым вор подвергает опасности жизнь других людей. Неужели никто из них не задумывается об этом?

Дорожные знаки на ремонтируемых участках исчезают с незавидной регулярностью. Едва ли не каждое утро дорожники ставят их заново.

Как-то сразу дремучий мужичок из чеховского рассказа «Злоумышленник» вспомнился, до которого так и не дошло, что из-за таких как он, может произойти крушение… Я думал, такие ископаемые типы уже в прошлом. Оказывается, нет… Может, возобновить для них «каторжные работы»? Хотя бы суток на 15 для начала…  

Но самый большой вопрос у проезжающих по ремонтируемому участку, бесспорно, вызывают высокие, «платоформообразные», расположенные в шахматном порядке сооружения из свежего асфальта. Но, по словам руководителя подрядной организации, никакой «самодеятельности» здесь нет, именно так положено делать по проекту.    

Как уверяет представитель заказчика, начальник отдела развития и ремонта автомобильных дорог Вадим Васильевич Андрушко, проектное решение капитального ремонта этого участка весьма необычно. Связано это с тем, что участок федеральной трассы Р-257 в районе реки Бирюсы один из самых сложных:

Со времён СССР, капитальный ремонт здесь не производился. Как вы понимаете, в те времена, когда дорога строилась, интенсивность движения и доля грузового транспорта были в разы меньше. Существующие нагрузки требуют от дороги соответствующего состояния. К тому же четверть транспортного потока составляют большегрузные автомобили. Тот, кто бывает здесь, на перевале, не только в жаркие летние месяцы, но и в зимнюю стужу и в распутицу, хорошо знает климатические особенности Бирюсинского перевала: даже когда внизу асфальт абсолютно сухой, здесь может мгновенно образоваться коварная ледяная корка. Зимой здесь переметает постоянно – снегоуборочная машина дежурит на перевале круглосуточно. Особенности горного рельефа, а также деформации дороги, износ ее элементов,  накопленные за годы эксплуатации легли в основу проектного решения, предусматривающего устройство выравнивающих слоев. Эти слои устраиваются из разных материалов: черный щебень и асфальтобетон, толщина которых зависит от состояния участка (деформация, уклон, ненормативные параметры).Технологически устроить одновременно два материала невозможно, поскольку состав их совершенно разный. Для минимизации неудобства проезда по участкам, где производится устройство выравнивающих слоев, важно соблюдать установленное ограничение скорости. В нашем случае – не выше 50 км/ч.

Провести капитальный ремонт на двухполосной трассе, не ограничивая движение транспорта по одной из полос — невозможно. А с учетом того, что это направление в летнее время очень востребовано, интенсивность движения возрастает в 3-5 раз, то  неудобств избежать очень сложно. Мы, дорожники, перед нашими водителями и пассажирами извиняемся, и очень просим потерпеть. Важно, чтобы на столь непростом участке трассы во время проводимых работ, водители строго соблюдали требования временных дорожных знаков и не нарушали скоростной режим, поскольку даже мелкое ДТП может спровоцировать полную остановку движения. В текущем сезоне мы полностью закончим работы на 5-километровом участке, а к концу 2020 года – это будет уже 33 километра трассы, соответствующие всем нормативным требованиям.

Давайте попробуем подвести итоги нашего мини-расследования:

В нашем крае ремонтируется один из самых сложных и проблемных участков автомобильной трассы «Красноярск – Абакан – Кызыл», пролегающий через тайгу, в гористой местности. Туман, гололёд, снежные заносы в этом месте обычное явление. Капитального ремонта здесь не было с советских времён. Можно сказать, никогда не было… Участок этот двухполосный – без организации реверсивного движения ремонт здесь, как уверяют специалисты, не сделаешь, и просят «потерпеть». Всё, вроде, понятно… Раз просят, потерпим, пожалуй. Может и сами дорожники сделают для себя некоторые выводы: стоит ли, например, ждать, когда тебя за хорошее вроде дело накроет волна негатива? Не проще ли, понимая сложности и неудобства тогда или иного проекта заранее подготовить общественное мнение, провести, так сказать, «среди нас» разъяснительную работу?

Дмитрий Голованов

Официальный сайт