Все записи автора Администратор

Подчинение Закону (а)?

16 октября судья Красноярского краевого суда Андрей Геннадиевич Артеменко удалил журналистов с заседания суда присяжных, устно мотивировав своё решение тем, что ему «не нравится» информация о ходе процесса, которая «появляется в соц.сетях».



Поскольку мне показалось, что в данном случае конституционные права моих коллег на получение информации были ущемлены, я обратился к председателю Красноярского краевого суда с просьбой разъяснить, какими нормативами и статьями федерального законодательства руководствовался судья.



  В результате, мною получено вот такое «разъяснение», подписанное заместителем председателя краевого суда В.В.Носовым.

Уважаемый В.В.Носов, почему-то называя моё обращение «жалобой», сообщает, что судья «подчиняется» только Конституции и Федеральному законодательству. Это, конечно, хорошая, порадовавшая меня новость. Но вот всё остальное, увы, так и осталось загадкой.  

В свою очередь, хотел бы «разъяснить» уважаемому заместителю председателя краевого суда, что моё обращение не является «жалобой». Я не пытаюсь «оспорить» действия судьи и тем более, упаси Боже, вмешиваться в ход судебного процесса.

Я, всего лишь, хочу уточнить, почему  уважаемый судья Артеменко ограничил журналистам доступ к информации, гарантированный им Конституцией и федеральным законодательством, которым, как уверяет меня не менее уважаемый заместитель председателя краевого суда Носов, Артеменко «подчиняется». Хотелось бы этот вопрос прояснить. Кто кому, собственно, подчиняется.

Русский язык он такой — поменял буку в окончании — меняется падеж, и соответственно смысл. На прямо противоположный.

Хотелось бы, всё-таки, от нашего уважаемого суда получить ответ на моё обращение по существу.

В связи с этим буду обращаться в квалификационную коллегию судей, может там помогут коллегам «составить» бумагу, которая развеет мои сомнения. Ну и попрошу руководство Союза журналистов России взять ситуацию на контроль.

Дмитрий Голованов

Председатель Союза журналистов Красноярского края

«Золото – это мы»

Как золотодобытчики вытесняют людей с родной земли.

«Хотим и дальше жить в нашей чистой таёжной глубинке», «Не троньте наши реки» – с такими требованиями жители нескольких деревень Красноярского края вот уже несколько месяцев обращаются к местным и региональным властям. Золотодобывающая компания «Енисей золото» выиграла лицензию на разведку драгоценного металла на берегах таежных речек в Каратузском и Курагинском районах. После недавней трагедии на реке Сейба, когда была прорвана дамба золотодобывающей артели и погибли люди, жители окружающих деревень еще больше напуганы активностью золотопромышленников.

О том, что на территорию Каратузского и Курагинского районов также собирается заходить золотодобывающая компания, люди узнали совершенно случайно. И – как говорят они сейчас, вовремя. Пока что в тайге идет только разведка и лишь в одном месте. Но добывать золото компания собирается более чем в 20 местах. Написали коллективное заявление в администрацию Каратузского района с просьбой пояснить, на каком основании нас вытесняют с этой земли.

– Жуткая трагедия, которая произошла на реке Сейба, вызвала в Курагинском районе шок. Тем более на фоне того, чем мы занимаемся. Мы уже несколько месяцев говорим о том, что в этих местах нельзя добывать золото, тем более таким варварским способом, что это убьет природу и все живое. А 19 октября в одночасье это убивает 17 человек, – говорит Василий Марковский, житель деревни Петропавловка Курагинского района, член инициативной группы, которая намерена добиваться прекращения деятельности золотопромышленников в их районе. – Сейба чуть севернее нас, 88 километров по прямой, многие погибшие из соседних с нами районов и близлежащих городов. Но это еще одно подтверждение тому, что мы на верном пути. Это повод нам работать более активно. Если сейчас не остановить золотарей, завтра от их действий могут точно так же пострадать местные жители, а не только работники приисков. На пути перегороженных рек и хлипких дамб могут оказаться наши села и деревни. У нас уже есть данные, что на одном из мест участок золотодобычи подходит вплотную к огороду, практически заходит на него.

Село Таяты

Курагинский и Каратузский районы находятся на юге Красноярского края. Это уникальные места, где еще остались уголки нетронутой природы: чистейшие горные речки с ценной рыбой, тайга, полная шишек, грибов и ягод. Районы соседи, их разделяет река Казыр. На одном берегу село Таяты Каратузского района, на противоположном – леса Курагинского. Именно это соседство и объединило их в общей беде. На карте, где «Енисей золото» уже обозначили места будущих разработок, есть земли обоих районов.

Написали коллективное заявление в администрацию Каратузского района с просьбой пояснить, на каком основании нас вытесняют с этой земли.

Название Таяты говорит само за себя. Деревня притаилась, спряталось между гор, долины и рек. Из районного центра сюда ведет гравийка – лучше ехать на внедорожнике, уже за 20 километров до поселка обрывается сотовая связь – здесь не работает ни один оператор. Только природа и звенящая тишина. На каждом доме антенна – жители подключают ее к мобильникам и так пользуются связью. Село вытянулось вдоль Казыра длинной узкой лентой. Ни на улице, ни во дворах нет колонок. По воду ходят на Казыр или Таятку – на противоположной стороне села. Обе реки как бы обнимают село. Искать тех, с кем пообщаться, не нужно. Люди сами выходят на улицу, завидев чужого человека, и начинают рассказывать то, что наболело.

– В начале 2018 года «Роснедра» выдали две лицензии на поиск и оценку запасов россыпного золота на двух участках общей площадью – 200 квадратных километров, – рассказывает член инициативной группы Каратузского района Сергей Рябцев. – Территории участков пришлись на Таятский (Каратузский район), Можарский и Черемшанский сельсоветы (Курагинский район). Заявителем явилось «Енисей золото». Ситуация вскрылась в августе 2019 года совершенно случайно. Один из жителей решил оформить в аренду покос и получил отказ. Якобы это чужой участок. Как так?! Он испокон веков там косил траву, и его родители косили, его деды косили. Решил разобраться и выяснил, что этот и ряд других участков отданы под разведку запасов золота. Бросился в администрацию района – ему ответили, что, да, так и есть. Юридически он на этот участок права не имеет, поэтому земля была свободна. С этого все и началось. Начали поднимать других жителей – они тоже попытались получить участки для покосов. Но у них также ничего не вышло. Собрали всех этих людей, сделали карту участков и написали коллективное заявление в администрацию Каратузского района с просьбой пояснить, на каком основании нас вытесняют с этой земли. Только после этого с нами встретились власти. Ответ был один: все сделано по закону – раз участки не оформлены, значит, они могут их предоставить той компании, которая получила лицензию. В этом году люди на них еще косили. Как будет в следующем – непонятно. Один из пострадавших – Игорь Черкасов, местный фермер.

Фермер Черкасов

Как получилось, что это теперь не моя земля, я сам не понял

Усадьба Игоря стоит на краю деревни, у него козья ферма. Во дворе скачут козлятки, которым несколько дней от роду. Он долго не мог найти время, чтобы с нами поговорить, – один на хозяйстве. Дважды в день вручную доит 40 коз. Сам варит сыр нескольких сортов и продает заказчикам из Красноярска. Продукцию Черкасова даже в районном центре купить невозможно, все разбирают – или свои деревенские, или красноярские покупатели.

Как получилось, что это теперь не моя земля, я сам не понял

– У меня покос на Бурундате, около 5 километров отсюда, – рассказывает Игорь. – Как получилось, что это теперь не моя земля, я сам не понял. Конечно с документами возиться некогда, у меня нет помощников. Но я там кошу уже несколько лет, мне сам муниципалитет выделил эти земли, только занимайся, развивай сельское хозяйство. И вот теперь отнял.

Местные жители считают, что золотодобытчики начнут разработку с Бурундата. Оттуда пойдут вниз по Таятке и скоро доберутся до их села. Люди жалеют не только природу, но и свою уникальную историю и культуру. В 18–19-м веках в урочище был женский старообрядческий монастырь. История его подробно описана у писателя Алексея Черкасова в романах «Хмель», «Конь рыжий», «Черный тополь». Монахини держали скотину, пасеку и полностью себя обеспечивали. В Каратузском краеведческом музее хранится женский головной убор из скита, датируемый концом 18-го века. Сейчас на этом месте остался погост: староверческие кресты, кладбище. В 1980-х годах последняя монахиня оттуда ушла жить в Таяты. На въезде в саму долину стоит поклонный крест. С Бурундата начинается один из маршрутов на памятник природы – Таятские столбы, высота отдельных камней там достигает 50 метров. Сейчас на Бурундате шесть покосов у шести семей. Четыре семьи – многодетные. И эти земли – единственный источник пропитания для их скота.

Игорь хочет только одного: чтобы ему дали возможность работать. «Енисей золото» называет пренебрежительно «золотарями» и говорит, что, если они придут на эту землю, здесь живого места не останется.

Сергей Батурин более 40 лет проработал в геологии, вся его жизнь связана с природой и ее сохранением. Он даже представить себе не может, что эта территория превратится в золотой прииск.

– Мы когда-то сюда приехали не просто так. Чтобы вырастить детей и внуков в чистой местности. У меня уже десять внуков. И их будущее я вижу здесь. Когда я узнал о планах «золотарей», это меня очень встревожило. Я видел места, где добывают золото, и знаю, к каким последствиям это приводит. Река уже никогда не будет прежней. Её «сдвинут» в сторону, сделав новое русло. Погибнет вся экосистема, вымрут ондатры и бобры. Сам золотоносный горизонт – это всего один метр породы, но над ним расположено несколько метров ненужного золотодобытчикам грунта. Представьте, они сдерут несколько тысяч кубометров земли, и появятся отвалы, похожие на безжизненные горы.

Усть-Можара. После разведывательных работ золотодобытчиков

Да, сейчас идет только поиск и разведка. Но следующий этап – добыча, это самая страшная стадия. Золото обычно добывают вдалеке от населенных пунктов. А здесь это можно делать прямо в поселке. На берегах реках, из которых мы пьем воду. Других источников питьевой воды у нас нет, – говорит Сергей Батурин.

Он не исключает, что самые богатые золотоносные породы находятся прямо под деревней, так как это ровная поверхность. Если его версия верна, то старатели выгребут все, а затем придумают, как уничтожить деревню: закроют школу и люди сами разъедутся.

Дом Александра Мартынкова стоит у самого Казыра. Больше всего его возмущает то, что «золотари» всё делают по-тихому.

– Изыскания здесь проводились еще в советские времена, – рассказывает Александр. – Эти территории были пройдены геологами. Вообще вся наша земля – золотоносная. Но вот так варварски и агрессивно сюда еще никто не пытался зайти. Судя по информации, которой мы сегодня располагаем, коснется нас это очень жестко. Какой-то полубандитский способ освоения этих мест. Абсолютно без учета интересов населения. Просто тупо придут, сделают из нашей территории марсианский пейзаж – и уйдут.

Мы встанем на мосту и будем стоять круглосуточно. Я первый встану

Я здесь живу с 1995 года. Сначала работал лесником. Когда в стране угробили лесное хозяйство и лесников упразднили, я стал мастером-прикладником по бересте. При золотодобыче предполагаются серьезные вырубки леса. Вскрышные работы – это удаление верхнего слоя пород. Поэтому лесные насаждения будут уничтожены. Также любая добыча золота предполагает в своем технологическом цикле использование проточной воды. Во время промывки образуется взвесь, похожая на гель. И просто так она не оседает. Это очень мелкие фракции. Я видел подобное в реке Амыл, где уже давно моют золото. Там все камни покрыты слизью, которую так просто не смоешь с рук. А если не будет лесов и чистой воды в реках, вымрет рыба, не будет птицы. Как нам здесь жить дальше? Пока мы ищем зацепки, как законным порядком остановить золотодобытчиков. Но если все-таки подойдет к черте, у нас тут одна транспортная артерия, по-другому на эту территорию не попадешь. Мы встанем на мосту и будем стоять круглосуточно. Я первый встану.

По мнению инициативной группы, решить проблему можно лишь путем отзыва лицензий. И они готовы идти к этой цели до конца. Люди опасаются, что на них будет оказано давление. Поэтому в группе нет руководителя, а координаторы регулярно меняются.

На защиту своей земли встали практически все её жители: староверы, последователи Виссариона, православные и неверующие миряне. Эта тема объединила всех без исключения. Люди впервые не спорят между собой. И каждый готов помогать другим, чтобы защитить свое место жительства.

Министр экологии и рационального природопользования Красноярского края Павел Корчашкин призывает людей не переступать черту закона:

Следы работы золотодобытчиков

– Главная беда в том, что земли сельхозназначения, на которых у местных жителей находятся покосы, на них не оформлены. Люди просто по старинке ими пользовались и ни о чем не задумывались. Хотя, как заверили главы районов, они постоянно им об этом напоминали. Получается, что по закону эти земли свободны. Следовательно, их можно использовать. Золотодобывающая компания получила их на законных основаниях – выиграла на аукционе, который проводит Федеральное агентство по недропользованию (Роснедра).

Согласно нынешнему законодательству, муниципальные власти не принимают решений о выдаче лицензий на разведку или добычу. Все эти вопросы находятся в ведении федерации.

Редакции «Сибирь.Реалии» не удалось связаться с руководством компании «Енисей золото». Звонки на номер телефона, указанный на сайте компании, остались без ответа.

Тем временем, восемнадцать природоохранных общественных организаций обратились к Владимиру Путину с просьбой прекратить выдачу лицензий на добычу россыпного золота.

«Промышленная добыча и разведка россыпного золота в руслах и поймах рек является одним из самых экологически опасных видов горнодобывающей деятельности», – говорится в обращении, которое цитирует «Коммерсант».

Среди подписавших документ – красноярская региональная общественная экологическая организация «Плотина», Экологическая коалиция «Реки без границ», «Гринпис России» и Центр охраны дикой природы. В результате такой добычи на значительных площадях изменяется ландшафт речных долин и происходит загрязнение поверхностных вод, отмечают экологи.

В обращении также говорится, что реки, где добывается россыпное золото, являются источниками водоснабжения и местами рекреации для расположенных по берегам населенных пунктов, а такой способ золотодобычи разрушает нерестилища рыб, уничтожает «продуктивные сенокосы, пастбища и охотничьи угодья».

По данным Союза старателей, объем годовой добычи россыпного золота составляет около 70 тонн, или около 27% от всей добычи.

Светлана Хустик

«Сибирь.Реалии» 

Суд присяжных слушает дело о заказном убийстве

Первый свидетель опрошен

— Да я не знаю вашего Назарова, даже в глаза не видел. Только после того, как его убили, мне по телевизору показали.

Состоялось третье заседание суда присяжных по делу об убийстве гражданина Назарова, которое было совершено 15 лет назад. На скамье подсудимых – Андрей Грабовский, который, по версии следствия, является заказчиком. Расследование, как видим, очень сильно затянулось: только в 2010 году на скамье подсудимых оказался предполагаемый киллер Евгений Коваль и Андрей Гугля, которого обвиняли в том, что он выступил посредником между убийцей и заказчиком. Обвиняемые, хоть и получили сроки, свою вину так и не признали, соответственно, и на «заказчика» следствие выйти не смогло.

Гугля утверждал, что «чистосердечное признание», ставшее одним из главных доказательств, его заставили написать сокамерники, угрожавшие ему расправой, однако всё равно был признан виновным и приговорён к девяти годам. Теперь он вышел на свободу и вновь оказался в зале суда по этому же делу. На этот раз, в качестве свидетеля. В присутствии присяжных Гугля отвечал на вопросы государственного обвинителя. Диалог мне показался весьма загадочным: как он «проливает свет» на совершённое много лет назад преступление, и в каком именно месте у следствия появилась уверенность, что его заказчиком стал Грабовский, я, честно говоря, пока и не понял. В доказательство своих слов, приведу дословную расшифровку беседы государственного обвинителя со свидетелем Гуглей.    

— Андрей Сергеевич, ответьте, пожалуйста, в 2004 году, где Вы проживали?

— В городе Красноярске, на улице Семафорной дом №# квартира №#.

— Вы помните номер телефона, которым тогда пользовались?

— Нет, не помню.

— В 2004 занимались какой-либо юридической практикой?

— Нет, я учился, ну и работал в качестве помощника коллегии адвокатов. Нет, извиняюсь, в 2004 году только учился. Работать я начал позже, в 2008 году.

— А в 2004 году имели какое-то отношение к адвокатской коллегии Свердловского района?

— Нет, не имел.

— Посещали данную коллегию?

— Иногда, по необходимости, но больше ходил в Кировскую, там у меня знакомые.

Коваль Евгений вам знаком?

— Да.

— Как давно Вы с ним знакомы?

— Знакомы мы с ним давно, в школе вместе учились.

— Какие у вас были отношения?

— Ну, нормальные отношения: «здравствуй – здравствуй».

— Коваль посещал коллегию адвокатов Свердловского района?

— Нет, не посещал.

С Ковалем встречались в Свердловской коллегии адвокатов?

— Нет, не встречался.

Вам что-нибудь известно об игре в карты в коллегии адвокатов Свердловского района?

— Нет, неизвестно. А должно быть известно?

Сами не принимали участие в этих играх?

— Ха… Нет, не принимал.    

Расскажите про Грабовского: как давно вы были с ним знакомы?

— Давно. Какое-то время работали на рынке, в Сосновоборске, да и вообще – в одном городе жили…

— А где он проживал в 2004?

— Ну, где-то на Мира. Да, на Мира…

— В посёлке Овинный проживал Грабовский?

 — Ну наверное проживал… Да проживал.

— Вы бывали в гостях у Грабовского в Овинном?

— Да. Был один раз. Мы там день рождения отмечали. Ой, нет, встречали Новый год.

Коваль и Грабовский между собой были знакомы? 

— По-моему… Как сказать… Были знакомы.

То есть, были знакомы?

— Ну да…  

— Отношения в 2004 году они поддерживали?

— Коваль люто ненавидел Грабовского.  Не знаю, как Грабовский относился, но Коваль лично высказывал неприязненные отношения.  Да и Грабовский длительное время проживал в городе Москве, он я не помню в каком году приехал, после двухтысячных, не общались они, по-моему. Раньше, может в девяностых. Я в окружении Грабовского Коваля не видел.

Ну, может всё-таки пересекались, встречались?

— Мне известно точно, что с Грабовским они не встречались, по крайней мере, на тот момент, когда мы с Грабовским работали.

Ну, в общении, например, может в разговоре Коваль говорил, что встречался с Грабовским? Может Грабовский проявлял интерес к Ковалю, или Коваль к Грабовскому?

— Нет. Я же говорю, он люто его ненавидел. Мне известно точно, что Грабовский и Коваль не встречались, когда мы работали на Сосновоборском заводе и какое-то время на колхозном рынке…  Они не виделись.  Где они встречались?

То есть, таких разговоров не было?

—  Нет. Ну, Грабовский его не видел столько лет… 

— Созванивались ли Вы в октябре-ноябре 2004 года с Ковалем? Я просто скажу Вам событие преступления, то есть убийство Назарова было совершено 23 ноября 2004 года. Я вот за эти вот месяца́ спрашиваю: октябрь – ноябрь 2004 года.

— Вы знаете, может я с ним и созванивался, так как у нас были общие знакомые. Шестаков. Мы там у него встречались частенько. То в бассейн ездили, то в спортзал, то на горных лыжах вместе катались, ну по необходимости вот…

—А в 2004 году вот в эти месяца́ Вы встречались с Ковалем? Октябрь-ноябрь?

—Ну, Вы знаете, я не помню… Скорей всего нет…

Нет, да?

— Ну да… Он на какое-то время уезжал. Он вообще, интересный человек. Коваль уезжал в Тибетский монастырь там куда-то. Приехал весь в верёвочках, трогать их нельзя.

— А скажите, встречи у Вас были с Ковалем по поводу убийства Назарова?

— Нет.

— Никаких разговоров?

— Да я не знаю вашего Назарова, даже в глаза не видел. Только после того, как его убили, мне по телевизору показали.

Ну, хорошо, Вы помните человека, которого убили, по поводу этого человека Вы встречались?

— Нет, не встречались.

     — А до убийства не встречались?   

— Нет, ни во время, ни до, ни после убийства не встречались.

— А с Грабовским Вы встречались по поводу вот убийства?

— И с Грабовским тоже не встречался.

Тоже не встречались… Вы- то сами какое-то отношение к смерти Назарова имеете?

— Никакого не имею…  Как я могу иметь отношение к человеку, которого ни разу не видел в глаза?

— А Вы были осуждены за…

Адвокат:

— Ваша честь, я возражаю.

Судья отклонил протест защиты, и допрос продолжился:

— Скажите, Вы были осуждены за соучастие в совершении убийства Назарова?

— Был.

— Передавал ли Вам Грабовский оружие для убийства какого-либо лица?

— Нет, не передавал.

— Какие-либо денежные средства для этой цели передавал?

— Нет не передавал.

— Скажите, а номер телефона № ##### в 2004 году вам не принадлежал?

— Не помню, у меня давно другой. Может быть…

Он на Вас был зарегистрирован.

—  Ну тогда да, наверное…   

— Угу… ясно.

На этом допрос закончился. После этого странного диалога про карточные игры в коллегии адвокатов и тибетские монастыри, судья неожиданно принял решение удалять прессу и слушателей из зала во время процессуальных слушаний, которые ведутся в отсутствии присяжных. Дескать, зрители и журналисты «шалят», выкладывают в интернет много лишнего, что может сказаться на объективности присяжных. Что именно «лишнего» мы выкладываем, нам пояснять не стали. Журналистов, вообще говоря, на процессе работает всего двое. Те, кто был на протокольной съёмке и открытии слушаний, не в счёт. То есть, судебное заседание превратилось в эдакий полузакрытый-полуоткрытый процесс. Честно говоря, я не слышал, что такие бывают. Может меня кто-то из судейских поправит? Пока же пишу запрос по этому поводу в пресс-службу краевого суда и юридический отдел Союза журналистов России.

Следующее заседание – 22 октября. Ждём, когда государственный обвинитель выполнит обещание предоставить суду «неопровержимые доказательства». Всё-таки человека обвиняют в особо тяжком преступлении. Пока лично я в диалоге со свидетелем не только «неопровержимых» но и вообще никаких доказательств не услышал.             

Дмитрий Голованов

Общественники сорвали общественные обсуждения

Красноярский алюминиевый завод – предприятие первого класса опасности. Согласно новому законодательству, он должен получить комплексное экологическое разрешение через процедуру общественных обсуждений.  

Хорошее дело обсуждать на «общественных обсуждениях» не станут. Особенно, если речь идёт об экологии и вредных выбросах. Это было понятно сразу, поэтому организаторы подготовились. 

За два часа до начала к зданию администрации Советского района начали подтягиваться суровые мужики, – металлурги с алюминиевого завода.

Общественники и общественницы вo главе с неугомонной Натальей Подоляк появились чуть позже. Сразу, прямо на крыльце, они пошли в атаку:

— Ну что, «титушки», собрались уже?

Металлурги угрюмо промолчали.

Работники алюминиевого завода заняли две трети зала, обеспечив себе численное преимущество. Однако и общественники с общественницами не дремали, захватив «плацдарм» – первые три ряда.

Ругаться начали почти сразу после того, как расселись. Наталья Подоляк решила поснимать собравшихся на телефон, и кому-то, не очень умному, эта идея не понравилась. Он опрометчиво крикнул:

— А у вас есть разрешение на съёмку?

Первые ряды отозвались возмущённым рёвом. Началась перебранка, в которой маты перемешались со словами «полиароматические углеводороды», «бензпирен» и «содерберг».

Ответные аргументы «алюминиевых» типа: «не нравится воздух в городе, езжайте в деревню», «лучше отвези свою машину в утиль, чтобы не портить воздух» напоминали попытку затушить костёр соляркой. 

Вёл заседание глава Советского района Дмитрий Дмитриев. Скажем сразу, у него не получилось.

Роковая ошибка была сделала в самом начале. На достаточно невинное предложение Натальи Подоляк по повестке: «вопросы задавать каждому докладчику персонально, после каждого выступления, а не в конце, когда все уже устали и хотят домой», последовал отказ.

На этом, собственно, «обсуждения» закончились. Первые ряды подняли крик. Слушать все друг друга перестали. Хрупкое «Стояние на Угре» мгновенно превратилось в свирепую «Куликовскую битву».

Общественница Суворова

Несмотря на подавляющее численное превосходство, «свезённые» на «обсуждения» работники КрАЗа пятились под неистовым напором Подоляк, Елизарьевой, Поляковой  и других общественниц, наглядно доказывавших суворовский постулат о том, что «воюют не числом, а уменьем». Суворова, кстати, там тоже была. Зайдя с тылу, она поддерживала с галёрки своих единомышленников и единомышленниц зычными выкриками, внося тем самым, дезорганизацию в стройные ряды «алюминщиков», которым пришлось отбиваться на два фронта.

Докладчица безуспешно пыталась перекрыть гвалт, щёлкая пультом и оборачиваясь к экрану, на котором зачем-то сменяли друг друга таблицы и графики. Улучив момент, Наталья Подоляк выскочила на трибуну и завладела микрофоном:

— Требую, чтобы работники КрАЗа покинули общественные обсуждения, – они являются заинтересованными лицами! — провозгласила она.   

Женщины из президиума с фамилиями Воробьёва и Соколова вступили в битву с Подоляк за микрофон. Но они были обречены на поражение, так как обе представляли новокузнецкую консалтинговую фирму.

— Валите в свой Новокузнецк и дышите там, чем хотите – раздались выкрики из зала, — а нам здесь детей растить.

После этого руки Воробьёвой и Соколовой ослабли…

— «Подоляк! Подоляк»! — скандировали одни, — «уйди с трибуны, дай людям сказать» – совестили общественницу другие.

  На фоне криков и взаимных оскорблений, бесстрастными выглядели только пришедшие на слушания журналисты.

Повестка окончательно пошла под откос. Вызвали даже полицию. Зашедший в зал лейтенантик в форме вызвал иронические аплодисменты и смех. Застеснявшись, «страж закона» подошёл к трибуне, оккупированной Натальей Подоляк, и, пошептавшись с нею, удалился под одобрительный гул. На трибуну стали выходить политики «дежурно пиарящиеся» на подобных мероприятиях.    

Татьяна Давыденко обратилась к алюминщикам по- «простому»:

«Мужики! Нам же всем жить в этом городе…»

Депутат Иван Серебряков обвинил «Русал» в том, что загрязняя атмосферу Красноярска, завод КрАЗ платит маленькие налоги и не участвует в социальных программах…

— Восемьсот миллионов налогов в краевой бюджет от такой «махины» не просто мало, это издевательски мало… — вещал народный избранник. Общественники одобрительно гудели, пролетариат молчал. Ему теперь есть что терять, кроме своих цепей.   

И только ресторатор и блогер Владимир Владимиров на этот раз от выступлений на трибуне воздержался. Зато он скрупулёзно и ответственно снимал происходящее на телефон, и даже пытался брать интервью у присутствующих. Решил, одним словом, «вкусить» нелёгкий репортёрский хлеб… 

Потом на трибуну вышел общественник Евгений Калиманов, человек, судя по всему, сведущий.

Галёрка против загрязнения атмосферы

Как мне показалось, именно он разозлил президиум больше всего. Зал притих, поскольку вдруг все поняли, что именно следует обсуждать на этих «общественных обсуждениях», и на какие вопросы искать ответы. А внятных ответов на вопросы господина Калиманова не было, и стало понятно, что все эти «слушания», по — сути, ничто иное, как попытка РУСАЛа получить на последующие семь лет «индульгенцию» на выбросы, так что, воздух в городе вряд ли станет чище…

Один из сторонников «обоснования комплексного экологического разрешения» придумал вскочить и крикнуть:

— Да, я работаю на КрАЗе, да мне уже сорок пять лет, и чо? Посмотрите, как я выгляжу!

— На все шестьдесят, – радостно отреагировали первые ряды, и чей-то голос звонко добавил:

— Вообще, похож на покойника!

Хотели дать слово главному онкологу края Андрею Модестову, но не взял:

— Пусть меня пригласит к трибуне председатель – настаивал он – у нас есть вообще председатель?

Председатель Дмитрий Дмитриев был, но он трусливо молчал, поэтому главного онколога в тот день мы так и не услышали.   

Когда очередь дошла до Игоря Вячеславовича Фомичёва, который должен был доложить о качестве атмосферного воздуха в городе, и о выбросах АО «РУСАЛ – Красноярск», зал немного подустал и стих.

Игорь Вячеславович счёл это хорошим знаком и решил поблагодарить публику:

— Спасибо вам, уважаемые собравшиеся, что даёте мне возможность сделать свой доклад в тишине…

Это он сказал зря.

— До каких пор вы будете травить нас и наших детей!? — тут же раздался истошный крик с галёрки.

После этого началось и вовсе что-то невообразимое. Стороны перешли на обсценную лексику, но и этого показалось мало. Орали общественники, орали работяги, и в воздухе даже запахло дракой. По залу заметался блогер Руслан Лысый – главная боевая единица общественников. Персонаж, напоминающий габаритами Гену из «Универа», только наголо обритый и с бородой. Он пытался напугать металлургов своими размерами, но пролетариат был в явном численном большинстве и не боялся…

К счастью, здравый смысл победил, и драки не случилось. Как впрочем, не случилось и общественных обсуждений. Один абсурд.  

Правда, на следующий день, в официальном пресс-релизе АО «Русала» бодро сообщили о том, что «По итогам общественных обсуждений будет подписан протокол. В протоколе будут, в том числе, учтены мнения горожан, чтобы включить их в окончательный вариант «Оценки  воздействия на окружающую природную среду Красноярского алюминиевого завода».

Некоторые СМИ даже это перепечатали, совсем не заморачиваясь тем, что на слушаниях случился скандал…  Как будто теперь получится его замять.

На мой взгляд, это не просто «поскандалили и разошлись», это диагноз: с общественными обсуждениями надо что-то делать. С одной стороны – нельзя, конечно, чтобы крикливые тётки их срывали. С другой – это должны быть именно обсуждения, а не спектакль с солдатской массовкой театра Российской Армии. Что бы там ни писали в «русаловских» пресс-релизах, обсуждения были сорваны. И сорваны они были, прежде всего, самими организаторами, ещё до их начала, когда они решили, как всегда всё обстряпать без лишнего шума. Привыкли, что «общественные обсуждения» – это что-то вроде ритуального танца, который обязательно надо исполнить перед тем, как обмануть аборигенов. Скандальные тётки, начав не в такт лупить в собственные бубны и там-тамы, дали понять, что больше не прокатит. И с этим придётся считаться.

Зазеркалье обсуждений

Символично, что «обсуждения» проходили на улице имени героя Гражданской войны партизана Железняка, который, как известно, в своё время положил конец Учредительному Собранию.

Дмитрий Голованов    

фото Бориса Бармина

Господа присяжные заседатели…

Судебные заседания с участием присяжных в нашей стране бывают не так часто, скорее даже в исключительных случаях. В Красноярске их за последние годы прошло совсем немного, можно по пальцам пересчитать. В общем, такое событие, которое журналисту, занимающемуся криминальными расследованиями грех пропустить.    

Назначаются такие процессы только по просьбе обвиняемого – как правило, в том, случае, если он категорически не признаёт свою вину и считает, что следствие было к нему предвзято. Перечень преступлений, которые может рассматривать суд присяжных, не так велик. Как правило, это особо тяжкие преступления, такие как убийство.

Быть присяжным, на первый взгляд, несложно: сиди и слушай, чтобы потом сказать: «виновен» или «не виновен». Всего одно слово и восторжествует справедливость. Или будет погублена жизнь невинного человека. Или злодей избежит заслуженной кары. «Всего-то»… Поэтому, на самом деле, на человеке, который согласился стать присяжным заседателем, лежит колоссальная ответственность. Прежде всего, присяжный не должен лгать самому себе, как мне кажется. Не поддаваться эмоциям и тщательно сопоставлять все факты.    

Присяжные находятся в специальной комнате и приходят в зал заседаний только по приглашению судьи. Аккредитованным журналистам, как впрочем, и всем остальным присутствующим в зале  заседаний, их запрещено снимать на фото и видео. Чтобы, значит, никто не мог их идентифицировать, где-нибудь «случайно» встретить и попытаться в чём-нибудь убедить.       

Судят Андрея Грабовского, который, по версии следствия 15 лет назад «заказал» убийство предпринимателя и бывшего милиционера Сергея Назарова «на почве неприязненных отношений, желая повысить свой авторитет в криминальных кругах».

Дело более чем неординарное, и, на мой взгляд, даже немного странное. Столько лет «искать» преступника с таким «мотивом»? Чего сразу-то у «братвы» не спросили? Тем более, что «повысивший» таким странным образом свой «авторитет в криминальных кругах» Грабовский, никуда не прятался – жил себе в Москве, работал тренером по боксу.    

Кстати, сведения о «связях» с «братвой» и авторитете Грабовского в «криминальных кругах» мне тоже показались несколько туманными: понятие «криминальный авторитет» предполагает наличие «ходок» и судимостей, а таковых у обвиняемого нет. По крайней мере, пока нет. Истории о том, что Андрей Грабовский когда-то с кем-то что-то «делил», кого-то «пугал» и т.п. это пока просто… истории, если уж говорить юридическим языком.

Впрочем, «авторитет» он или не «авторитет» — дело тридцатое. В нашем случае вопрос не в этом – просил Грабовский убивать Назарова, давал убийце денег за это чёрное дело? Это должны решить присяжные заседатели.

Время от времени присяжных просят удалиться из зала суда в специальную комнату. Например, для того, что бы судья принял решение, какие обвинение и защита могут представить присяжным доказательства. В нашем случае, например, судья отклонил ходатайство обвинения о демонстрации присяжным видеозаписи с места происшествия. Речь ведь идёт не об исполнителе, а о заказчике, который на месте преступления не был. Показ подробностей убийства никак не доказывает тот факт, что его заказчиком был Грабовский, а вот эмоционально повлиять на решение присяжных он может. Судья в этой части согласился с доводами защиты.

Поэтому представитель государственного обвинения раскрыв папку стала долго и монотонно зачитывать присяжным протокол осмотра места происшествия.

Описание пулевых отверстий, рассказ о том, в каком месте запеклась кровь и на каком расстоянии от убитого валялись гильзы…  Всё это длилось почти час, и несмотря на леденящие подробности, едва не усыпило присутствующих. Как этот «протокол с места происшествия» помог следователям выйти на заказчика, пока не очень понятно.

В «Коммерсанте», между тем, освещая процесс, журналист обратил внимание на тот факт, что ещё в 2010 году, когда судили посредника Андрея Гуглю, и киллера Евгения Коваля, обвиняемые просили передать дело в другой регион для объективного расследования, обвинив силовиков в предвзятости и незаконных методах ведения следствия. В процессе, проходившем в краевом суде в 2010 году, Гугля утверждал, что чистосердечное признание, ставшее одним из главных доказательств, его заставили написать сокамерники, угрожавшие ему расправой. Коваль обращал внимание суда на противоречивость доказательств. Гособвинение опровергло эти доводы. В итоге суд назначил киллеру Ковалю 22 года колонии строгого режима, посреднику Гугле — девять лет.

«— Мы проанализировали все, каждую бумажку, мы прочитали все показания, мы просмотрели все протоколы. Прямых доказательств, что он организовал (убийство.— „Ъ“), нет, а косвенные вызывают огромные сомнения. Андрей Владимирович с момента убийства Назарова до октября 2018 года спокойно жил в Москве, по месту регистрации, не скрывался. Спокойно перемещался по России, жил, работал, воспитывал детей, вел жизнь законопослушного гражданина»,— заявил СМИ адвокат обвиняемого Иван Хорошев» — пишет газета «Коммерсант».  

  Суд перенесен на 16 октября. Ждём продолжения…

Индивидуальный закон для предпринимателя

Вопреки санитарным нормам и действующему законодательству    устанавливают очередную  торговую точку на улице Щорса 29.  

Её фактическая площадь составляет около 84 квадратных метров.  На этом месте уже стоял павильон, принадлежавший другому предпринимателю, площадью 30 квадратных метров, но не без вмешательства администрации Кировского района города Красноярска он был снесён. Дело в том, что согласно утверждённой «Схеме размещения нестационарных торговых объектов на территории г.Красноярска»,  на этом месте может находиться только передвижная торговая точка, площадь которой не должна превышать 30 квадратных метров: здесь проходит теплотрасса, на которой «сидит» несколько многоквартирных домов. В случае коммунальной аварии, ничто не должно помешать работам по её ликвидации. С сибирскими морозами не шутят. Предыдущий собственник об этом «забыл» или не обратил внимания на такую «мелочь». В результате – его павильон простоял не больше года – ровно до тех пор, пока некий «бдительный» представитель администрации не озаботился чаяниями граждан и не принял все меры , чтобы снести эту торговую точку. Так как колёс, которые были необходимым условием размещения павильона в этом месте, обнаружено не было, незадачливый предприниматель спорить не стал и место освободил.  

Через некоторое время на злополучном месте начал «разворачиваться» другой собственник, можно даже сказать, павильонный магнат – некий Руфат Наджми Оглы Мустафаев, — владелец нескольких десятков торговых точек в Красноярске. Казалось бы, новый арендатор должен учесть печальный опыт своего предшественника, но он поступил с точностью до наоборот. Вместо колёс в основании торговой точки появился бетонный фундамент, а её площадь выросла, как минимум, втрое. Бойкий предприниматель,обустраивая свой объект, снёс не только четыре дерева и кусты, кроме того, с этого места исчез киоск «Розпечати». Интересно, что перед тем, как киоск был убран, из администрации Кировского района его владельцу поступили указания о сносе, якобы стоит он за «красной линией», и необходимые документы не оформлены. Создается такое впечатление, что Кировская администрация специально расчищала место для павильона Мустафаева: на то, что были снесены деревья и кустарники, районная власть вообще не обратила внимания. Что характерно, такие случаи в Кировском районе не единичны. И, по странному совпадению, всё это начало происходить после прихода на должность руководителя Кировского района, госпожи Ланиной.

Может, в Красноярске для каждого предпринимателя существуют какие-то свои индивидуальные схемы и положения о размещении торговых точек? Они, предприниматели, ведь тоже индивидуальные… А чиновники Кировской администрации и мэрии участки под торговые точки измеряют, по всей видимости, разными рулетками: обычной и резиновой…

А может всё проще: у кого-то есть «прайс», позволяющий обойти действующую схему?

По крайней мере, какие-либо другие логичные объяснения происходящего мне лично в голову не приходят….  

Дмитрий Голованов

РАССТРЕЛИВАТЬ ДВА РАЗА УСТАВЫ НЕ ВЕЛЯТ…

История с красноярским долгостроем на улице Крайней 12 тянется уже около двадцати пяти лет. И, хоть дом ввели в эксплуатацию уже в 2010 году, расследования по уголовным делам, судебные разбирательства, похоже, только набирают обороты…

От фундамента до крыши…

Читать далее РАССТРЕЛИВАТЬ ДВА РАЗА УСТАВЫ НЕ ВЕЛЯТ…

На правом берегу Енисея тоже будет где погулять.

А теперь о хорошем. Работы по благоустройству набережной в районе Предмостной площади начались около месяца назад и сейчас идут полным ходом.

     По сути это даже не реконструкция, а создание принципиально нового «городского пространства» практически с нуля: от старой, построенной ещё в советские времена набережной практически ничего не останется. Сейчас все старые конструкции уже демонтированы, «черновая работа», уверяет подрядчик, подходит к концу. Сроки достаточно «суровые» — к 31 октября объект должен быть сдан в эксплуатацию.

     Однако, Абилфаз Аллахяров – генеральный директор фирмы-подрядчика ООО СПК «Сфера» уверен, что уложится в сроки.

Новая лестница сделает набережную доступнее О

     — Здесь будет замечательно, ничуть не хуже, чем напротив, на левом берегу, – говорит он.

     Мэр Красноярска Сергей Ерёмин, посетивший строящийся объект на прошлой неделе, в общем и целом ходом работ остался доволен, и даже шутливо назвал его «ударной коммунистической стройкой».

     — Темпы у меня вызывают определенный оптимизм, — сообщил он.

     Конечно, вид заросшей тиной Абаканской протоки не вызывает восторга. Но фирма, которая занимается обустройством набережной, к этому отношения не имеет: к ней претензий нет.

     Конечно, ремонт – это всегда определённые неудобства: пыль и грохот и щебень, лежащие в беспорядке стройматериалы. Но потом станет лучше, и это радует.

    — Когда «заходили» сюда, какую только чушь про нас не писали, – говорит Аллахяров, —какие-то поцарапанные деревья в Академгородке… А мы там и работ никаких никогда не вели… Наши бордюры рассыпаются от «одного прикосновения». Этого не может быть в принципе – во первых мы их не сами делаем, а приобретаем у поставщика, во-вторых: поставщик у нас надёжный, бордюры хорошие.

Возможно, кто-то надеется, что таким образом можно на нас заработать? Думает, что мы начнём платить за то, чтобы к нам прекратили «цепляться» и безосновательно подвергать критике? Такого не будет, за шантаж мы платить не станем…

А вот про то, как мы в 2015 году в рекордные сроки подготовили остров Татышев к федеральному Сабантую, мало кто вспоминает.  

Отставка не сыграла

Заметки с протестного митинга

Мероприятие, которое прошло 22 августа в сквере Космонавтов, на этот раз не порадовало организаторов явкой. Заявив пять тысяч участников, они едва смогли набрать в десять раз меньше – пятьсот с небольшим. По данным полиции в митинге за отставку губернатора приняли участие 533 человека. И это с учётом наблюдателей, журналистов и скучающих «зевак», вышедших на вечерний «моцион». Обиды и претензии митингующих были разнообразны, хотя не поражали воображение размахом, и в общую картину так и не сложились. Из многих выступлений лично мне так и не стало понятно: причём здесь губернатор?   

Судя по разговорам в толпе зевак, многие из пришедших были разочарованы. Они надеялись увидеть «знаменитостей» — Анатолия Быкова, или хотя бы Татьяну Давыденко, ставшую нынешним летом «звездой Ютуба». Но «медийные персоны» на мероприятие не пришли – разве что, был замечен депутат Законодательного Собрания от фракции «Патриоты России» Иван Серебряков, который, впрочем, на сцену так и не поднялся.

Другой «сподвижник» Анатолия Быкова – Алексей Талюк приглашал на митинг случайных прохожих. Но большинство из них, отшучиваясь и посмеиваясь, шли дальше, по своим делам…

Тон задавали сторонники Быкова, привезённые на автобусах из «глубинки»: Ачинска, Назарова, Богучан, Канска и некоторых других территорий. Именно они держали в руках плакаты и поддерживали нестройными выкриками выступающих.   

Вела митинг Юлия Стрельникова – руководитель местного отделения «Патриотов России». В своё время она успела поработать мэром города Назарово, но, по настоянию местного Совета депутатов, была вынуждена уйти в отставку.

Многие выступления, как и высказанные претензии, откровенно изумляли: например, представитель Канска возмущался тем, что губернатор Усс назначил одним из своих советников генерала Шаешникова, много лет возглавлявшего в крае ГУФСИН. Дескать, теперь из края сделают ГУЛАГ. Кроме того, оратор неприятно резанул слух своим амикошонством: Шаешникова называл Володей, Усса – Сашей.

Говоря о пожарах, житель Канска сделал эффектный жест в сторону большого оранжевого автокрана:

Автокран митингующий перепутал с пожарной машиной

— Вот зачем здесь пожарная машина? Как в тайге, так тушить некому…

Ещё одну женщину почему-то разозлили новые кустики, высаженные взамен поломанных две недели назад, во время предыдущего митинга:

— Это взамен сгоревшей тайги, видимо, — иронизировала она…

В копилку «вожделенной отставки» губернатора пошёл также продемонстрированный Юлией Стрельниковой  детский рисунок. По её словам, «каляки-маляки», показные крупным планом на переносном экране, изображают «поджигателя тайги» Александра Усса…  

—Вам не стыдно Александр Викторович? — вопрошала она…

Вообще-то втягивать детей в такие игрища и забивать им головы политикой, это не просто «фу», это, на мой взгляд, ниже плинтуса.

Впрочем, ведущую сумели «переплюнуть». Гордо воздетые над головами плакаты, на которых руководителю края прямым текстом предлагается отправиться на три буквы, это, на мой взгляд, вообще за гранью, которая отделяет политическое мероприятие от сборища хулиганов. Что дальше? Погромы и коктейли Молотова? 

Представительница Ачинска призывает не верить словам властей о том, что в Ачинске всё в порядке:

«Они ни черта там не делают. Над Каменкой до сих пор вертолёты летают, и солдаты что-то разминируют до сих пор!»

Во-первых, я ни разу не слышал заявлений властей о том, что «в Ачинске всё в порядке», во — вторых, «летают и разминируют» и «ни черта не делают» — понятия, на мой взгляд, взаимоисключающие… 

Алик Арзаев, предприниматель и скульптор, у которого городские власти забрали мастерскую на Бадалыке. Не очень понятно, какие у него претензии непосредственно к губернатору, но он пришёл с барабаном.

— Изгонять, — говорит, — буду злых духов.

Выступал читая по бумажке, долго, витиевато и не очень по делу. Творческий человек…

Народ сначала веселился, потом  послышались выкрики: «Хватит трепаться, уйди с трибуны…»

Самый успешный на митинге, безусловно,  – Руслан Лысый с матершинным плакатом. Его снимали и фотографировали больше всех. Можно сказать, у человека  была  «минута славы».

Руслана

В качестве альтернативы губернатору Уссу выступающие предлагали Ивана Серебрякова… Почему у этих людей есть уверенность в том, что человек, чей управленческий опыт ограничивается руководством сравнительного небольшого предприятия – ремонтно-механического завода, способен справиться с работой губернатора края, в котором живёт три миллиона человек, мне, лично, непонятно. Если говорить о политическом авторитете этого депутата Законодательного Собрания, то он, на мой взгляд, распространяется на достаточно ограниченный круг лиц… Явно, что организаторы лукавят и недоговаривают, и конечный бенефициар этой протестной компании кто-то другой. И методы этого «кого-то другого» мне лично, очень не по душе…

Люди пришли на митинг решать судьбоносный для региона вопрос с нецензурными плакатами, фамильярно называют главу региона Сашей,  бахвалятся тем, что вовлекают детей во взрослые политические игры… И это оппозиция, которая хочет взять на себя ответственность за край площадью в два с лишним миллиона квадратных километров?

Впрочем, сами «оппозиционеры» продолжают делать «хорошую мину». Они усиленно рассказывают в социальных сетях о том, что «митинг удался». Там же организаторы яростно набрасываются на тех, кто позволяет себе иронические замечания о происходившем. Кроме того, заявляют, что намерены собраться ещё раз, через две недели. Впрочем, если количество участников этого политического действа будет продолжать уменьшаться в такой же прогрессии, то к концу сентября митинг грозит переродиться в одиночный пикет…

Дмитрий Голованов  

«Интернет – дело такое…»

Ютуб стонет, Фейсбук кричит. От осведомлённости «контактов» и «телеграмов» пребываешь в перманентном изумлении:

«Пятая колонна наступает!». «В Ачинске всё взорвалось к чёртовой матери!». «Всю тайгу вырубили, то, что не успели срубить – догорает…». «Продукты – сплошное пальмовое масло!» «В городе мы все умрём от плохого воздуха, а на Севере, где нет машин заводов, люди вымрут от того, что преступная власть запретила ловить рыбу». 

Разоблачения, от которых голова кругом. И набатом главная мысль: «Не верьте СМИ, журналисты – продажные! Настоящая правда здесь!».

Вам никогда не приходилось сталкиваться с безапелляционно-хамским и бездоказательным заявлением: «Ты там сидишь, ни хрена не делаешь…»!?

Самое обидное, что не знаешь, как реагировать. Промолчать – вроде как согласиться. Сказать, что это не так, начать оправдываться, перечислять что ты сделал – ещё хуже. Прокурорские нотки в голосе хама начнут крепчать. Пренебрежительные реплики типа: «да ладно… брось… можно подумать…» сведут на нет твою «защитную речь». Более того, прослывёшь не только бездельником, но и трепачом…. 

Опытные провокатор знает: чтобы врать убедительно, нужно заявить, что врут другие. В крайнем случае – недоговаривают… 

Представьте себе: у съёмочной группы заканчивается рабочий день, репортёры, операторы, водители, и.т.д. собираются разъезжаться по домам. Забрать ребёнка из садика, приготовить ужин, может в кино или в спортзал сходить… — у каждого свои планы на вечер. 

И вдруг под Ачинском что-то взрывается… 

И вместо фитнеса или ужина в семейном кругу, репортёр со съёмочной группой, на ночь глядя, мчится за 200 километров в месту происшествия. А там – грохот, суета и беготня. «Скорые», пожарные, полиция. 

Ребята мечутся со штативом и камерами, выбирают подходящее место для съёмки. 

При этом репортёр судорожно пытается понять, что вообще происходит, задаёт вопросы каким-то людям в защитных костюмах, останавливает мечущихся «гражданских». А им не до «интервью» и «брифингов», их меньше всего в эту минуту волнует, что ребятам из газет и телекомпаний необходимо собрать максимум информации, чтобы по возможности полнее и объективнее осветить событие…

А потом взрывы усиливаются, и какой-то дядька в погонах начинает орать на журналистов матом, и они бегут, падают в придорожную канаву, при этом стараясь не повредить дорогостоящее телевизионное оборудование…

И вот, после бессонной ночи, после напряжённой работы в прямом эфире, после того, как рано утром, возвратившись из дальней поездки, упав на кровать и проспав до вечера, журналисты заходят в Интернет читают и слушают «разоблачения» и «правду». И люди, которых там и близко не было, точно знают, что «СМИ (то есть, они в том числе) искажают, лгут и недоговаривают». 

Как вам это понравится? 

Ты, оказывается, убил ночь не на то, чтобы осветить событие, а чтобы «запудрить» обывателю мозги, «скрыть ужасную правду», «самым холуйским образом налить воды на мельницу «режима»»… 

И никому не приходит в голову предположить, что искажает и передёргивает кто-то другой… 

Вы серьёзно думаете, что моих коллег бездоказательно обвиняют во «вранье» люди, которые бескорыстно служат истине?

Народ, увидев слёзы калининградской девушки, чья мама живёт под Ачинском, в восторге: «наконец-то мы узнали всю правду»!!! На фоне двери какого-то салона красоты Алина испуганно рассказывает об ужасах, которые творятся в военной части в Каменке: 

«Не верьте местным СМИ!» «На самом деле всё не так!» «Распространите это видео!». 

И ведь не верят журналистам, не СМИ! Не верят тем, кто провёл бессонную ночь под грохот взрывов, тем, кто был в гуще событий, и брал интервью у работающих пожарников, врачей, военных, кто видел вспышки, валяющиеся на дороге снаряды и выбитые в домах окна не на экране айфона, а «живьём», своими глазами. Верят непонятно откуда появившимся кликушам. Эмоции заглушают фаты. 

Не репортажи наших телекомпаний, не видеозаписи с места событий и не комментарии тех, кто под «грохот канонады» организовывал работы по эвакуации, а эмоциональное выступление калининградской девушки берут «за основу» депутат Серебряков и экс-председатель Счётной Палаты края Давыденко. Апеллируя к её слезам, они поясняют, что во всём виновата коррумпированная власть и призывают нас не «сидеть сложа руки». 

Почему-то многим из нас как-то и в голову не приходит задуматься, что «не сидели, сложа руки», как раз те журналисты, которые не выискивали в сетях, сидя в удобном кресле сообщения типа «всё пропало», а сломя голову мчались в гущу событий, чтобы самим, на месте, разобраться в том, что происходит. 

Не «сидели сложа руки» пожарные и врачи, волонтёры, которые таскали и расставляли в спортзале общежития койки, повара, которые готовили для эвакуированных жителей горячий ужин. Можете свистеть и улюлюкать, но я скажу: и губернатор края и мэр Ачинска тоже не сидели сложа руки. Координировали и организовывали. Как могли, старались поддержать и успокоить испуганных людей…

Горит тайга, и вы не поверите: не «сидят сложа руки» пожарные и работники лесопитомников. В их груди не «вскипает ярость благородная», они просто делают своё дело: одни тушат огонь, другие засаживают маленькими сосёнками, ёлками и кедрами пустоши… 

Знала ли калининградская девушка Алина, что её слёзы (надеюсь искренние) использовали в своих целях люди, ведущие не совсем, мягко говоря, чистоплотную политическую игру? Она переживает за свою маму, которая живёт в эпицентре происходящих в Ачинске событий. Это понятно. 

Мы, Алина, все тоже переживаем за твою маму, как и за всех остальных наших земляков, оказавшихся невольными заложниками этой ситуации.

Мои коллеги с телекомпании «Енисей», взяли у мамы Алины интервью. Она оказалась замечательной женщиной: 

— Да, действительно, было очень страшно – говорит она.

Но с тем, что на пострадавших от взрыва «всем наплевать», мама Алины не согласна:

— «Алина, доченька, не переживай за меня, и не верь всему, что про нас пишут. Интернет – дело такое…», — деликатно заканчивает она. 

Мне очень понравилась последняя фраза. 

Алина – человек молодой, и, как мне показалось – искренний и эмоциональный. Я бы советовал ей разобраться с жизненными приоритетами. Действительно, «интернет – дело такое». Журналиста может обидеть каждый. Только пусть потом этот «каждый» не обижается сам.)

Уважаемые некоторые красноярские политики! Стремясь достичь своих целей, подумайте, прежде чем походя и безосновательно оскорблять профессию, которой мои друзья и коллеги решили посвятить свою жизнь. Хорошенько подумайте.

Интернет дело такое… 

Дмитрий Голованов

Председатель Союза журналистов Красноярского края