Сверхзадача педагога Михалёвой

Учитель — это тот, кто не просто знает, но и умеет эти знания передать ученику. Более того, хороший, настоящий учитель не только даёт знания, помогает овладеть предметом. Он ещё и помогает сформироваться ученику как личности, определяет нравственные ориентиры и необходимые во взрослой жизни навыки. Это очень серьёзная и ответственная работа. Именно на учителях лежит ответственность за подрастающее поколение. За будущее в целом в конце концов. А кто же учит самого учителя? Кто даёт людям умение учить и формировать личность? Один из таких специалистов — доцент Красноярского педуниверситета Лариса Петровна Михалёва. Человек, который учит учителей.

— Лариса Петровна, всё-таки, учитель — это профессия или призвание?

— Вы хотите сказать, нужен ли особый талант для того, чтобы учить других? Я бы не стала отвечать однозначно на этот вопрос.
Талантливых людей мало, в любой сфере. Когда-то профессия педагога была штучной — целенаправленно воспитывали и обучали очень небольшую прослойку общества. Теперь, когда надо учить всех, где набрать талантливых? На всё педагогическое сообщество поцелованных ангелом в макушку, что называется, не наберёшься, к сожалению. Поэтому я отвечу так: работая над собой, можно развивать заложенные задатки к педагогической деятельности. А задача преподавателя педвуза — помочь студенту в этом саморазвитии. Кому-то эта профессия даётся легко, кто-то идёт к мастерству годами… Я думаю, что людей, совершенно не способных к тому, чтобы учить и воспитывать, немного. Ведь учат не только профессиональные педагоги. Любой родитель – тоже педагог.

— Но поэтому педагогом быть и сложно. Каждый знает, как надо учить и воспитывать…

— Это так. Но, с другой стороны, педагогика – это наука со своими закономерностями, принципами, базовыми понятиями, мощным исследовательским аппаратом. Основы этой науки заложены ещё Яном Коменским в 17 веке. И чтобы стать настоящим профи, очень важно овладеть этим багажом.

— А вот интересно, как сегодняшняя педагогическая наука относится к наследию Макаренко? Я знаю, его очень сильно критиковали в девяностые, дескать, его педагогическое учение нивелирует личность…

— Кого только ни пинали в девяностые. И по Антону Семёновичу не проехался только ленивый. Я же отношусь к нему с огромным уважением. Конечно, его опыт нельзя, как кальку, переносить на сегодняшнее время. Но он ведь был и гениальный практик – дай Бог современным детским домам добиваться хотя бы половины того, чего он достигал. К нему приходили малолетние правонарушители, ребята с переломанными судьбами, прожжённые беспризорники… И все они уходили от него личностями, практически все находили себя в жизни, становились уважаемыми членами общества. Да, командирская методика. Но для того времени она была, наверное, оправдана. И не зря его принцип воспитания через коллектив взят на вооружение японскими педагогами, например… В его учении много того, что звучит очень современно: поиск путей технологизации воспитательного процесса, те же законы перспективных линий.

— А что это значит?

— Ребёнок должен видеть завтрашнюю радость, но он должен и понимать, что для этого надо сделать. Собственно из таких вот стимулов и складывается процесс воспитания.

ДОСЬЕ
МИХАЛЁВА Лариса Петровна. Окончила филологический факультет Красноярского педагогического института в 1979 году. В 1995-м защитила кандидатскую диссертацию «Становление базовых деловых качеств старшеклассников». Без ложной скромности называет себя «неплохим методистом». Читает курсы «Дидактика», «Теория и методика воспитания», «История образования и педагогической мысли», а также ряд спецкурсов – «Семь шагов к профессионализму» (о подготовке современного классного руководителя), «Азбука педагогического общения». Любимая же тема — «Интерактивные стратегии в преподавании», включающая методы активного обучения и становление субъектной позиции школьника в учебном процессе. Страстный читатель (от русской классики до дамских романов) и пешеход, причём предпочитает не проторённые тропы («на Столбах народу много»), а какую-нибудь лысую гору на правом берегу, откуда виден не только весь Красноярск, но и отроги Саянских гор. Были бы средства – объехала бы весь мир, но умеет видеть прекрасное и в луже, где отражаются облака. Любит зверей и все свои круги общения (называет их «кустами») – коллег по кафедре, подруг, родных.

— Пожалуй, нигде так много, как в педагогике, не ломается копий?

— Не соглашусь с вами, это происходит сегодня во многих гуманитарных науках. В психологии, например. К сожалению или к счастью — однозначно ответить нельзя. Но сегодня одна тенденция меня очень тревожит — идут упорные разговоры о том, что количество часов на обучение педагогической науке надо сокращать. И, возможно, набор студентов будет уменьшен. Но ведь есть школы, есть дети, которых надо учить. Вспомните пресловутые девяностые, когда детские сады в массовом порядке приватизировали, переделали под офисы, под кафе, под бани. Сейчас власти призывают рожать, а очереди в детсады таковы, что многие дети так и пойдут в школу, минуя садик. Так вот, я боюсь, что непродуманное сокращение педвузов приведёт к тому, что в школьном образовании: лет через пять – шесть учить будет просто некому.

— Да, это тревожная тенденция…

— Одна из возможных перспектив – преобразование педагогического университета в некий «образовательный центр». То есть человек, закончивший его, будет получать не диплом учителя литературы, истории или математики, а специальность: математик, филолог с правом преподавания. Но при этом профильная наука «педагогика» может отойти на второй план. Мы знаем, что и сегодня далеко не все наши выпускники идут в школу, а завтра дефицит учительских кадров возрастёт ещё больше! И профессия «учитель» как таковая будет совсем другой. Учитель — ведь это не только тот, кто даёт знания, он ещё и воспитывает, формирует личность. Это ответственность гигантская.

Сегодня, на мой взгляд, именно эта часть учительской деятельности должна выходить на первый план.

— Почему именно сегодня, что изменилось?

— Понимаете, в прошлом учитель как светоч, как источник знаний был, безусловно, незаменим. Лет сто назад в сельской школе, например, кроме как от учителя дети знаний об окружающем мире и получить ни от кого не могли в принципе. Постепенно носителей информации становилось всё больше и больше. Сегодня, в век Интернета, ни один самый знающий учитель не может конкурировать с теми источниками, которыми ребёнок может пользоваться в Сети. Знания перестали быть самоцелью, их объём растёт в геометрической прогрессии, они имеют свойство устаревать. А вот нравственные ориентиры, моральные качества личности – это то, что должен закладывать в ребёнка учитель вне зависимости от того, какой предмет он преподаёт…

— Но и нравственные ориентиры меняются…

— Не так быстро. Кроме того, есть вещи неизменные, как заповеди Христа, например. Или благородство, честь, умение дружить и любить… Может быть, я сама консерватор в некотором смысле, но я и не отрицаю новых подходов в педагогике. Только при этом ни в коем случае нельзя отметать и перечёркивать старый опыт – обновление должно происходить постепенно.

— Но прогресс не остановить, и технологии врываются во все сферы нашей жизни. Успевает ли за этим педагогика как
наука?

– Откровенно скажу, что пока в мире компьютерных технологий я чужая. Конечно, глупо вести себя, как есенинский жеребёнок, и пытаться угнаться на своих двоих за несущимся на всех парах паровозом. Но ведь я по образованию – литератор. Для меня важны вопросы души, духа. Куда уводит детей виртуальное пространство, что они там почерпнут? Как учителю поставить этот интернетовский поиск на благодатные рельсы? Как помочь ребёнку получать там знания и какие-то полезные нравственные уроки? Об этом должен сегодня задумываться любой педагог – иначе он просто остаётся за бортом…

— Понятия учитель и педагог немного отличаются?

— Наша кафедра педагогики как раз и помогает будущим учителям организовать учебный и воспитательный процесс вне зависимости от того, какой он предмет преподаёт. А как с ребятишками взаимодействовать, через какие формы, методы?

Почему одному учителю достаточно движения брови, чтобы класс затих, другой — срывает голос, топочет ногами и тем не менее не может овладеть вниманием класса… А ведь и этому можно научиться.

— Встречаясь с практикующими педагогами, Вы, наверное, сами учитесь, следите за тем, что происходит в современной школе?

— Когда-то учителя для детей были чуть ли не небожителями. Сейчас тот факт, что ты учитель, ещё не говорит о том, что дети будут тебя уважать. Это надо заслужить. И прежде всего, стать неким нравственным ориентиром, безусловно. Практикующие учителя говорят об этих тенденциях. Учитель не стоит на пьедестале, ему надо общаться, не глядя сверху вниз, и это реальность двадцать первого века. Если раньше воспитание шло исключительно через коллектив, то сейчас больше внимания уделяется личности – и так, как двадцать-тридцать лет назад, заставить ребёнка взять под козырёк нельзя. Авторитарные методы перестали быть ведущими, ребёнок с помощью настоящего педагога становится субъектом воспитательного процесса.

Но нельзя не отметить, что у нас масса интересных педагогов, новаторских идей. Здесь наш край занимает достаточно хорошие позиции — недаром он является инновационной площадкой.

— Но ведь Вы называете себя консерватором?

— Консерватизм, как и новаторство, должны нести в себе созидательные начала. Автомобиль без двигателя не поедет, конечно, но ведь и без тормозов он не уедет далеко. Любой коллектив, не только педагогический, должен состоять из новаторов и консерваторов – иначе он не сможет созидать. Нельзя топтаться на месте, но и отбрасывать проверенные веками вещи тоже нельзя. В России шикарное педагогическое образование, основы которого заложены ещё в 19 веке гениальным Константином Дмитриевичем Ушинским. Богатейшее педагогическое наследие нужно творчески переосмыслять, а не опровергать. Как говорится в известном всем фильме, ошибки учителей не так видны, как ошибки врачей, но в итоге они нам обходятся не менее дорого…

— А кого Вы считаете своими учителями?

— Я считаю, мне очень повезло на встречи с Педагогами с большой буквы. Чего стоила одна Валерия Каллистратовна Размахнина, ныне, к сожалению, покойная – человек умел заворожить любую аудиторию. Их много было, замечательных и талантливых. Как учёному, преподавателю, мне, конечно, прежде всего помогла сформироваться Мария Ивановна Шилова, член-корреспондент Российской академии образования, педагог, я не побоюсь этого эпитета, с мировым именем. Именно утверждению значения нравственного воспитания как основы положительной социальной перспективы она посвятила большую часть своей научно-педагогической деятельности. Без утверждения нравственных начал мы ничего не сделаем в образовании, какой бы век ни стоял на дворе – это её кредо как учёного, как педагога. Мария Ивановна и сегодня вместе с коллективом лаборатории проблем становления характера активно работает над очень интересной и перспективной идеей – возрождением такого понятия, как «сибирский характер».

— Есть такое выражение. Но что за этим стоит? Ведь у каждого характер свой.

— Да, это так. Но есть некие стереотипы поведения, свойственные тому или иному этносу. Суровый климат стимулирует у здешних людей высокую психическую и физическую устойчивость. Тот факт, что Сибирь веками была «котлом народов», сформировал у тех, кто живёт здесь, толерантность — не показную, модную, а истинную, идущую от сердца. Некоторая медлительность и в то же время импульсивность, любовь к природе, наивность и одновременно взвешенность в поступках. Доброта, честность, готовность к самопожертвованию…

— Можно сказать, что задачей красноярских педагогов является сохранение сибирского характера?

— Возрождение сибирского характера может стать современной идеологемой, той базовой целью, которая задаст содержание воспитательному процессу. На мой взгляд, это сверхзадача современной педагогики, один из её значимых ориентиров.

Беседовал Дмитрий ГОЛОВАНОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *