Как муниципальные чиновники в стремлении «подарить людям праздник» залезли в чужие огороды   

До Нового года ещё целая декада, а скандалы вокруг подготовки к этому празднику уже начались. Жительница города Миньяр Челябинской области Елена Шалдина в главной городской ёлке, установленной на центральной площади, узнала дерево, которое росло на её садовом участке. Точно такая же история произошла через несколько дней и в Красноярском крае. Здесь центральную площадь шахтёрского городка Шарыпово «украсила» ель, срубленная возле загородного дома Ольги Пеньковой. Разумеется, женщинам это не понравилось… 

Никто не сомневается, что местные власти действовали во всех этих случаях из лучших побуждений. Но, в итоге, желание «подарить людям праздник», обернулось бессмертным черномырдинским «получилось как всегда» …

А надо было то всего-навсего уважать закон, соблюдение которого так строго и неукоснительно требуют местные власти от граждан. Если на минуточку представить себе «зеркальную ситуацию». Вздумалось бы, например, какому-то гражданину срубить себе к Новому году ёлочку из сквера, расположенного возле местной администрации… Что бы с ним стало?   

Тут даже фантазировать не надо, стоит только порыться в сети: в начале нынешнего года Самары, например, за подобную шалость моментально «схватил» уголовную статью с перспективой двухлетней отсидки. https://smotrim.ru/article/3160173. В наших же случаях чиновники с ловкостью фокусников не просто уходят от какой-либо ответственности, но и ухитряются переложить всё с больной головы на здоровую.

В качестве компенсации – лопату в руки…

Много шума наделал случай, который произошёл в Миньяре под Челябинском, где женщина в ёлке, которую установили на городской площади, узнала своё родное дерево. После того, как возмущение женщины стало достоянием социальных сетей, глава Ашинского района Вадим Сергеев https://74.ru/text/incidents/2023/11/29/72965552/  заявил, что по документам дерево находилось на бесхозной земле, поэтому и решили её срубить:

— Мы искали ель на территории городского поселения. Проверили — никаких правоустанавливающих документов на земельный участок не оказалось, он давным-давно заброшен…

Но, как впоследствии выяснилось, что Елена Шалдина действительно является хозяйкой участка, на котором произрастала многострадальная ель.

Сергеев, «припёртый к стенке» неоспоримым фактом, моментально вывернулся:   

— Провели встречу с жительницей, она никаких претензий не имеет. Мы договорились, что на следующий год сделаем компенсационные высадки деревьев на этом участке или в черте города с участием семьи, а срубленная елочка будет украшать центральную площадь Миньяра в составе снежно-ледового новогоднего городка.

Уговорить женщину поучаствовать вместе с семьёй в озеленении родного города, это, конечно – блестящий ход, достойный Тома Сойера, который, как известно, ухитрился взять со своих приятелей плату за право покрасить его собственный забор.

Впрочем, и эта информация быстро потеряла свою актуальность после того, как «добрые люди» объяснили Елене Шалдиной, что возможность поучаствовать в высадке ёлочек – так себе «компенсация».

Теперь хозяйка погубленного дерева хочет за него 200 тысяч рублей.

— На меня вышли какой-то юрист и адвокат. Пояснили, что моя 13-метровая ёлка стоит не меньше 200 тысяч рублей и те, кто её срубил, должны выплатить компенсацию. В случае отказа я имею право подавать в суд. Им может грозить 5-7 лет лишения свободы, потому что ёлку пилили коллективно. Когда я озвучила это сотрудникам администрации, те начали твердить, что меня разводят мошенники, хотят себе денег, а мне ничего не достанется. Да хоть что пусть делают, но на камеру я теперь буду говорить, что у меня имеется материальная претензия в размере 200 тысяч рублей. — сообщила Елена Шалдина журналистам https://www.mk.ru/social/2023/11/30/khozyayka-srublennoy-chinovnikami-eli-potrebovala-200-tysyach-kompensacii-duroy-budesh-esli-otstupish.html  

Как бы то ни было, вопросов к администрации в этой ситуации много. Кто был подрядчиком работ, почему не выяснили, где он взял ель, и кто, в конечном итоге, понесёт ответственность за дерево, которое, как ни крути, было спилено незаконно. «Когда пенсионер себе на участок пилит валежник — полиция сломя голову несётся в полном составе, составляет протокол, наказывает штрафом без того нищих людей. Но тут признаков правонарушения никто не видит или не хочет видеть, народ ведь стерпит…» — возмущаются земляки Елены Шалдиной в социальных сетях.

Под корень, чтоб не скрипела…

В Шарыпово срубленная ёлка, успела даже стать героиней телесюжета на местном телевизионном канале «Шанс». Телеведущая, ещё не догадываясь, каким образом и где был добыт главный символ Нового года, поэтому не скупилась на эпитеты украсившей главную площадь города «таёжной красавице». А потом случился конфуз…

О том, что у неё на усадьбе спилили полувековую ель, Ольга Пенькова, по её словам, узнала от соседей по загородному домику, который достался ей от мамы. По её словам, всё произошло «среди бела дня»: рабочие разобрали забор пустовавшего домика, подогнали спецтехнику и начали спиливать ель. При этом, она уверяет что, соседи протестовали, но «лесорубы» были неумолимы, и ссылались на местную власть, якобы, распорядившуюся ликвидировать «опасное дерево».

Возмущённая женщина обратилась в полицию, требуя привлечь виновных в произошедшем к ответственности за самоуправство:

— Почему было выбрано именно это дерево, я не понимаю. Его сажала наша мама в середине 1970-х, мы поливали его, ухаживали… Для меня это дерево всегда было памятью о маме, которая умерла год назад.

мотрена покупка двух ёлок, по 30 тысяч рублей каждая. Возможно, деньги тоже «срубили».

В ситуацию вмешался депутат Красноярского краевого законодательного собрания Илья Зайцев https://gnkk.ru/news/v-goryachegorske-krasnoyarskogo-kraya-ne/  , который после общения с главой Горячегорска – населённого пункта, в котором была срублена ель, заявил, что оправдания муниципального чиновника его не удовлетворили:

— Объяснения, честно говоря, так себе. Он уверяет, что «дерево было сильно высоким и представляло опасность, а соседи жаловались, что при ветре ёлка сильно скрипит». Вот он и попросил власти города найти подрядчика и её спилить, — написал в телеграм-канале депутат.

В администрации Шарыпово корреспонденту «Версии» прокомментировали  ситуацию следующим образом:

— Администрация не давала разрешения на то, чтобы в качестве новогоднего дерева была срублена ель в границах городского округа Шарыпово (в который входит Горячегорск), никакого заявления об этом в администрацию города никто не направлял.

При этом, главе города Вадиму Хохлову должили, что пострадавшая гражданка и ООО «ААСтрой» заключили устную сделку, в результате которой ель перешла в собственность ООО «ААСтрой», а женщина получила денежное вознаграждение, и стороны, якобы, претензий друг к другу не имеют. О чем свидетельствует документ, копию которого руководство ООО «ААСтрой» передало в Администрацию города Шарыпово.

Кроме того, в пресс-службе администрации города Шарыпово уверяют, что у них имеется заявление от пострадавшей о том, что претензий к каким-либо сотрудникам администрации города она тоже не имеет. Якобы, есть в распоряжении и заявления от соседей, который жаловались на то, что разросшаяся ель задевает провода и создаёт пожароопасную ситуацию. Но копии этих заявлений, ссылаясь на «Закон о персональных данных» предоставить журналисту отказались…

Также в администрации сообщили о том, что проверка правоохранительных органов продолжается, после чего и будут приниматься решения…

Кроме того, из источников, близких к администрации города Шарыпово, корреспонденту «Версии» удалось выяснить, что местные власти «просто так» сдаваться не собираются. Якобы, соответствующим службам поручено выяснить, принадлежит ли земля, на которой стояла спиленная ель, Ольге Пеньковой, или это «нейтральная» территория. И если властям удастся доказать последнее, женщина из пострадавшей рискует превратиться в подозреваемую. Если ООО «ААСтрой» спилившее ель действительно выплачивало ей, как хозяйке злополучного дерева какую-то денежную компенсацию, женщину очень даже просто могут привлечь за «мошенничество». Судя по фото, дерево стояло вплотную к дому. Тем не менее, вариант с «нейтральной полосой» нельзя исключать: наши чиновники очень не любят признавать свои промахи, и тем, кто встал на «тропу войны» с представителями власти, надо быть готовыми к тому, что они сумеют чёрное выдать за белое.      

Сама себя высекла

Такие случаи, стоит заметить, совсем не редкость. Несколько лет назад на всю страну прогремела подобная история, произошедшая  https://www.bfm.ru/news/460852?ysclid=lqc73faz4q723973742  

в городе Первомайске Нижегородской области, где чиновники спилили ель в частном дворе, не спросив хозяйку – Валентину Замотаеву, и поставили ее в качестве новогоднего украшения на главной площади города. И также, после разразившегося скандала, чиновники «путались в показаниях»: то ссылались на какие-то заявление соседки, которая умерла год назад, то пытались заверить, что земля, на которой ель стояла – муниципальная… В конце концов дописались до того, что Валентина Замотаева…  сама обратилась с просьбой спилить елку у ее дома, якобы она сама написала еще в ноябре соответствующее заявление. Это было похоже уже на настоящее издевательство. Так женщине и не удалось добиться правды. Несмотря на то, что многие юристы увидели здесь превышение должностных полномочий, чиновники отделались, что называется «лёгким испугом». И дело тут даже не в срубленных ёлках, а в неуважении местных чиновников к людям, которые живут на вверенных им территориях…  

Дмитрий Голованов

Неутихающий конфликт вокруг сноса Николаевки, в котором по поручению Александра Бастрыкина теперь разбирается Следственный комитет РФ, вызвал пристальное внимание депутатов Законодательного собрания Красноярского края. Следят за развитием событий и жители других районов Красноярска с частной застройкой.   

Первопричиной конфликта явилось применение в малоэтажном районе столицы края закона о комплексном развитии территории (далее – КРТ), который рассчитан на многоэтажную застройку. Каждый, кто заглянет в закон, не найдет там ни упоминаний, ни, тем более, регламента действий в частном секторе.   

Как стало известно, профильный комитет ЗС по строительству, жилищно-коммунальному хозяйству, вопросам ГО и ЧС все-таки решился инициировать приостановку действия закона о КРТ на территории региона.

 – И это – своевременное решение. Хотя принять его можно было гораздо раньше, не испытывая терпение людей, – считает вице-спикерЗаконодательного собрания Андрей Новак. – Если же говорить об изначальном предназначении самого закона – и федерального, и краевого – он, действительно, создавался, как инструмент расселения граждан из  аварийного и ветхого жилья. Но многоэтажного. Предполагалось, что реализовываться он будет за счет привлечения средств инвесторов, в рамках частно-государственного партнерства, таким образом, снимая нагрузку с бюджета.

Однако практически сразу после принятия закона Госдумой в 2020 году, в регионах его стали широко использовать для сноса домовладений и изъятия земли именно в частном секторе, не обращая внимания на то, что он создан под другие цели. Вообще закон по многим позициям очень «сырой», и это всеми признается. По сути, его надо, если не отменять, то серьезно дорабатывать. Но пока закон действует, строительные компании находят в нем возможность для извлечения выгоды. Примеров тому много, в их числе красноярская Николаевка.  

Земля и деньги любят тишину

Справедливости ради надо признать, что история сноса Николаевки теряется во времени. И началась задолго до появления пресловутого закона о КРТ. Николаевские старожилы утверждают, что разговоры о сносе идут здесь последние 50 лет. Потому часть жителей района, в буквальном смысле слова, привыкла жить «на чемоданах», особо не вкладываясь в жилье. Но большинству, грядущий непонятно когда снос и переезд, не помешал основательно построиться и узаконить затем свою недвижимость в судах. В некоторых семьях такие судебные решения, полученные двадцать и более лет назад, передаются по наследству.

–  Мои родители получили отказ на строительство дома в Николаевке в 2004 году, девятнадцать лет назад, – рассказывает один из юристов, защищающих интересы жителей района, Василий Юрьев. – Власти ссылались на то, что в будущем здесь предусмотрено изменение проекта, связанное с многоэтажной застройкой. Тем не менее, родители, как и многие другие николаевцы, дом построили, обратились в суд, и без особых сложностей узаконили и его, и земельный участок.

Кстати, в документах  территориального планирования начала нулевых  Николаевка была отнесена к району малоэтажного строительства. Но затем городская администрация документы не раз пересматривала, изменив и зону района – на многоэтажную. Изменения вносились не сразу, не в один день и, конечно же, кроме определенного круга лиц, специалистов мэрии, о них мало кто знал. Потому население особо и не беспокоилось. Так, все на уровне слухов.

Когда процесс начался, за пару месяцев до сноса, как правило, организовывались собрания, где людей ставили в известность. Месяц давался на принятие решения. Ну, а какие тут могут быть варианты? Ты либо соглашаешься с предложенными условиями, либо идешь в суд. Ни общественных слушаний, ни других мероприятий, где можно было бы урегулировать спорные вопросы и разногласия, не проводилось. Информационная открытость вообще никогда не была у нас козырем процессов, касающихся земли.

Твой дом – тебе не крепость 

Первый масштабный снос в частном секторе Николаевки произошел в 2016 году. Тогда под бульдозер попали 647 усадеб на улицах Волочаевская, Пастеровская, Сопочная, Юбилейная, Дачная, Копылова, Чкалова и ряда других, которые мешали строительству трассы от четвертого моста в сторону Копылова. Уже тогда жители Николаевки были неприятно удивлены условиями переселения, которые предлагала городская администрация. По сути, людей просто выкидывали на улицу, изымая землю под нужды муниципалитета. Цена квадратного метра домовладения колебалась от 30 до 50 тысяч рублей. Купить равнозначное жилье за эти деньги не представлялось возможным.

Сносили Николаевку и в ходе подготовки Красноярска к Универсиаде-2019. Сейчас, спустя несколько лет, ситуация повторяется ровно по тому же сценарию. Прошлым летом город утвердил план дальнейшей застройки Николаевки. Площадь будущего микрорайона составит 34 гектара. В конце мая застройщики (районом занимаются две строительные компании «Готика» и «Стройиндустрия») встретились с жителями улиц Сопочной, Пушкина, Революции и Чкалова, проинформировав, что под снос пойдут около двухсот домов. В ходе встречи выяснилось, что с предлагаемой выкупной стоимостью согласна только очень небольшая часть граждан. Николаевцам, как и в 2016 году, дают в среднем от 30 до 40 тысяч рублей за квадратный метр жилья и 300 тысяч рублей за сотку земли. Средняя усадьба при таком раскладе тянет на три миллиона рублей. В Красноярске на эти деньги сегодня в лучшем случае можно купить однокомнатную квартиру далеко от городского центра, где расположена Николаевка.  

Между тем, нормативные документы регионального Минстроя в третьем  квартале 2023 года зафиксировали цену квадратного метра в Красноярском крае в 85 тысяч рублей. По оценке Федеральной службы государственной статистики она еще выше, и составляет 103, 2 тысячи рублей за квадратный метр. Но это – Красноярский край. В столице региона, практически в том же районе, что Николаевка, строительная группа «СМ. Сити» возводит жилой дом, где стоимость квадратного метра определена в 200 тысяч рублей.     

– Дело еще и в том, что в 2016 году, и даже в 2019-ом, оценочную стоимость недвижимости можно было оспорить в суде, обратившись к услугам независимого оценщика, скажем, из другого региона. Теперь по закону о КРТ мы лишены этого права, – рассказывает житель Николаевки Виктор Азаренко, попавший в программу сноса 2023 года. – Изъятие земли под муниципальные нужды, сама формулировка «комплексное развитие территории» исключают возможность независимой оценки. В прошлые годы люди обращались в суды, выигрывали процессы и получали приемлемую компенсацию. Проблему крыши над головой можно было хоть как-то решить. Сейчас ситуация в корне изменилась: это администрация судится с нами, выступая в качестве истца. Мы же выступаем в роли ответчиков. Поскольку не соглашаемся ни с оценкой недвижимости, ни с тем, что землю нам предлагают фактически отдать даром.    

Оценка домовладений производится специалистом, который действует на условиях прямого договора с застройщиком. В свою очередь, у компании-застройщика заключен прямой договор с муниципалитетом. Николаевцы в этой цепочке, в принципе, лишнее звено. С нами и разговаривать-то стали только во время губернаторских выборов этого года.

Кстати, про 300 тысяч рублей то ли за сотку, то ли за квадратный метр, мы впервые услышали именно на встрече с Михаилом Котюковым, тогда еще врио губернатора. Видимо, кто-то будущего главу региона перед разговором с нами глубоко «проинформировал», чтобы  создать впечатление, что николаевские с жиру бесятся.

Нам таких денег никогда не предлагали. Разговоры, да, были, что землю оценили якобы в 500 тысяч за сотку. Потом разговоры были, что цена снижена до 300. Но это разговоры, не более. Мой дом в 100 квадратных метров вместе с участком, баней столярной мастерской и гаражом оценен в 6,6 миллиона рублей. Для сравнения: только цена паркинга в Октябрьском районе Красноярска достигает  сегодня 1,5-1,7 миллиона рублей.

Под бой курантов

Законопроект о КРТ еще на стадии прохождения через Госдуму вызвал у парламентариев много вопросов размытостью формулировок. Однако за день до наступления нового 2020 года – 30 декабря – все-таки был принят. И это понятно: стране такой закон необходим. В России почти половина многоквартирного жилого фонда (44%) старше 50 лет. Люди десятилетиями прозябают в неприспособленных бараках, щитовых домах без водопровода и канализации. «Посмотрите в глаза избирателям, которые живут в ветхом жилье», – обратился спикер Госдумы Вячеслав Володин к тем депутатам, которые не стали голосовать.

Закон внес изменения в градостроительный, земельный, жилищный кодексы и другие российские законы. Но КРТ – сложный механизм, где большинство нюансов должны отрегулировать региональные власти. И потому, действие закона сильно различается не только в разных субъектах РФ, но даже в муниципальных образованиях.

При итоговом обсуждении документа председатель Госдумы Вячеслав Володин напомнил законодателям: «Россия – это не только Москва. В каждом регионе своя специфика. И унифицированное решение в данной сфере, точно войдет в конфликт с региональными полномочиями. А вот то, что касается прав граждан, тут правила должны быть едиными», – подчеркнул глава нижней палаты парламента.

Но, как известно, образцом реализации закона стала, действительно, только Москва, где переселение москвичей из старых хрущевок прошло практически без сбоев.

В регионах же применение КРТ вызвало множество негативных откликов. Восемнадцать российских субъектов сумели внесли в закон поправки, учитывающие региональные особенности. Красноярский край к числу таких субъектов не относится. В регионе он действует в первозданном виде.

– Мы даже не знаем, направлялся ли он на антимонопольную и антикоррупционную экспертизы, чтобы получить правовую оценку. Во всяком случае, документального подтверждения у меня об этом нет. Только устный ответ: да, направлялся, – сказал Василий Юрьев. 

Развить можно все     

Если вернуться к содержательной части закона, то можно найти несколько разновидностей комплексного развития территории: в зависимости от ее характеристик и организации, которая взялась реализовывать проект. Существует КРТ незастроенных территорий, когда осваиваются пустующие земельные участки. А есть КРТ старых промзон, заброшенных фабрик и заводов. И, конечно, КРТ жилой застройки при условии, что это – МНОГОКВАРТИРНЫЕ дома.

Под действие закона, действительно, могут попадать целые городские районы. Опять же, если там  расположены многоквартирные дома, признанные аварийными и подлежащими сносу или реконструкции.

Износ основных конструктивных элементов домов, таких как крыша, стены, фундамент должен превышать значение, которое определили региональные власти (в Московской области это 70%).

Стоимость капитального ремонта многоквартирного дома должна быть выше максимальной стоимости, которую установили региональные власти.

Под КРТ попадают здания периода индустриального домостроения, возведенные с использованием типовых проектов и типовых изделий стен и перекрытий (хрущевки и панельные дома второй половины 20-го века).

КРТ может применяться и к домам, которые находятся в ограниченно работоспособном состоянии. Что это? Никто не знает. Порядок, согласно которому здания могут признаваться ограниченно работоспособными, должны установить на федеральном уровне. На момент выхода материала в печать его нет.

И, наконец, КРТ распространяется на многоэтажную застройку, где отсутствуют централизованные системы инженерно-технического обеспечения, такие, как водоснабжение, отопление, канализация.

В Красноярске сотни порядком обветшавших многоэтажек, полностью отвечающих букве закона о КРТ, пусть даже «сырого». У компаний-застройщиков  интереса они не вызывают.   

Не бином Ньютона   

Андрей Булак, бывший главный архитектор Красноярска, а ныне представитель строительной компании «Готика», кратко прокомментировал  происходящее  красноярским СМИ, сказав примерно следующее:

Николаевка на протяжении последних 10-15 лет планировалась к сносу. Это ни для кого не секрет. Решение принято, снос идет по краевому закону о комплексном развитии территорий. Его основное содержание гласит: застройщик получает право на застройку участка, занятого ветхим или близким к этому состоянию жильем, или же земля необходима для решения муниципальных задач. Предприниматели, имея различные льготы от государства, взамен обязуются расселить людей. О том, что их можно выкинуть на улицу, в законе ничего не говорится.

В законе, действительно, ничего не говорится о нарушении прав собственника. Более того, при переселении собственнику по закону должна возмещаться  рыночная стоимость помещения, которая включает в себя, в том числе, и рыночную стоимость общего имущества, земельного участка, всех понесенных затрат.

Но здесь еще раз стоит напомнить, что сам закон о КРТ не имеет никакого отношения к малоэтажной застройке.  

– Законодатель видел его миссию только в расселении многоэтажных аварийных домов, но никак не борьбу с частным сектором, – считает депутат Законодательного собрания Красноярского края от КПРФ Александр Ратахин. – Аварийных многоэтажек, как в России, так и в регионе предостаточно. В Красноярске стоит только побывать на улицах Быковского, Краснодарской, в поселке Энергетиков, чтобы увидеть «убитые» хрущевки 60-х годов. Но ни городские власти, ни застройщики не спешат применять там закон о КРТ.

Николаевка оказалась одним из самых привлекательных с точки зрения строительного бизнеса районом. Практически центр города, а в окнах – виды на Енисей, Столбы, которые тоже можно продавать.

Одно дело сносить многоэтажные здания в спальных районах, ломать голову над расселением тысяч горожан, и совсем другое – снести в Николаевке двести-пятьсот частных домов, и поставить на освободившейся земле десяток 25-этажных «свечек» без социальной инфраструктуры, без школ, больниц и детских садов. Услуги своих оценщиков и другие опробованные приемы ведения бизнеса сегодня позволяют издержки сделать минимальными, а маржу – максимальной.  

История с Николаевкой далека от завершения. Но уже сформировала у красноярцев стойкое мнение, что в ней помимо прописанного на бумаге «комплексного развития территории», глубоко заложены совсем другие схемы и смыслы. Проще, проще, чем бином Ньютона.

Митволь, Лапшин, Кудряшов – кто следующая жертва коррупционной кормушки, превратившейся в мышеловку для чиновников?

Ещё ждёт апелляции Олег Митволь, получивший срок за присвоение бюджетных средств, ещё идёт суд над бывшим председателем правительства Красноярского края Юрием Лапшиным, которого обвиняют в превышении должностных полномочий при строительстве красноярского метрополитена, а в Самаре, по точно по такой же статье и тоже за махинации при строительстве метро в СИЗО оказывается Виктор Кудряшов, занимающий симметричную лапшинской должность в Самарском областном правительстве. А это уже говорит о тенденции. Похоже, силовики решили взяться за любителей «зарывать денежки», выделенные на строительство регионального метро всерьёз. От Волги, как говорится, до Енисея…

То, что Митволь, Лапшин, Кудряшов и другие, более мелкие региональные чиновники, оказавшиеся за решёткой после «распила» бюджетных средств, выделенных на строительство местного метро – лишь вершина айсберга, очевидно. Даже беглого взгляда на проблему достаточно, чтобы понять, что она давно назрела и приобретает угрожающие размеры.

Что из себя представляет российский региональный метрополитен?

Кроме Москвы и Санкт-Петербурга метро действует сегодня в Нижнем Новгороде, Казани, Екатеринбурге, Новосибирске и Самаре. С натяжкой к нему можно приплюсовать Волгоград с его «метротрамом». Ещё в двух городах – Челябинске и Красноярске метрополитен «как бы строится». Ещё три города: Пермь, Ростов и Уфа строительство метро «планировали, планировали, да так и не “выпланировали”»: здесь всё осталось на уровне проектов и намерений. Кое-где, впрочем, даже прорыли тоннели, но потом закопали, а это тоже, надо полагать, «влетело в копеечку». На сегодняшний день никаких сведений о том, что в ближайшее время власти этих городов намерены вернуться строительству метро, нет.

Отдельно стоит упомянуть Омск. Этот город в своём роде уникален: здесь открыта одна-единственная станция метро, с которой, понятно, никуда уехать невозможно. При этом в обозримой перспективе продолжать строительство метрополитена здесь не планируется.

Стоит заметить, что в новейшей истории России был открыт только один метрополитен – Казанский, остальные успели «запуститься» ещё до развала СССР и теперь «развиваются» ни шатко, ни валко. По крайней мере, коррупционных скандалов вокруг региональных метростроев куда больше, чем открытых новых станций. Пожалуй, только один региональный метрополитен – Нижегородский, сумел за последние годы осуществить прорыв: в 2009 году здесь был построен метромост через Оку, сделавший Нижегородское метро третьим по протяжённости в России. Одним словом, история развития метро в российской провинции не слишком радует и говорит о том, что бюджетных средств на этом поприще было «попилено» очень и очень много.

«Юрьев день» красноярского метрополитена

Схема одного из проектов Красноярского метрополитена (фото: commons.wikimedia.org, Хеллерик, CC-BY-SA-3.0)

Перманентные скандалы с коррупционным душком вокруг строительства новых линий регионального метро в последние десять лет вспыхивали то в одном городе, то в другом, к постоянно, но без особых «кровопролитиев». Суммы были, как правило, небольшие, да и фигуранты не особо «крупные». По-настоящему грандиозный «кипеш» по факту коррупционных нарушений поднялся при строительстве красноярского метрополитена в июне прошлого года, когда был задержан бывший заместитель главы Росприроднадзора Олег Митволь. Украденная сумма была внушительной: почти миллиард, и фигура подозреваемого достаточно масштабной. Аресты «видных красноярских метростроителей» посыпались как из рога изобилия. После Митволя был задержан руководитель краевого транспортного управления Константин Мандров, чьё ведомство перегнало Олегу Митволю злополучный миллиард. Мандров заявил, что выполнял указания министра транспорта Красноярского края Константина Димитрова. Димитров сразу согласился сотрудничать со следствием, и заявил, что действовал «по наущению» председателя правительства Красноярского края – Юрия Лапшина. Митволь и Димитров свои сроки – четыре с половиной и три года два месяца соответственно, уже получили. Суд над Лапшиным, что называется в самом разгаре. Стоит заметить, что в ходе процесса над экс-вице-губернатором Красноярского края всплывают интереснейшие подробности: так, на одном из заседаний была озвучена информация о том, что Александр Усс, который был в то время губернатором края, знал о ситуации. Пятого декабря на пресс-конференции на вопрос, проводились ли какие-либо процессуальные действия в отношении бывшего главы региона Александра Усса, прокурор Красноярского края Роман Тютюник ответил отрицательно. В качестве свидетеля на судебный процесс по делу Лапшина экс-губернатор также не вызывался. Получается, очень вовремя Александр Усс получил сенаторскую неприкосновенность.

А руководитель «Центра транспортной логистики» Андрей Августинович, вызванный на суд в качестве свидетеля, огорошил красноярцев тем, что проект, вокруг которого разгорелся весь этот «сыр-бор» и не метро вовсе, а самый обыкновенный трамвай, который пройдёт под землёй и соединит спальные районы. От первоначальной идеи проектировщикам пришлось отказаться, при этом, тоннели, проложенные 20 лет назад, использовать не будут. А деньги, выделенные на строительство Красноярского «метротрама» это – кредит, который придётся возвращать. Естественно, с процентами. В таких случаях остаётся только сказать: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день…».

При этом, скандалы вокруг строительства Красноярского метро (или как его теперь называть «метротрам»? «метротрёп»? «метротруп»?) не утихают. Так, например, в недавно появилась информация о том, что имелись случаи задержки заработной платы метростроителям. А 30 ноября 2023 года депутат ЗС края Алексей Бойков сказал, что в связи с приостановкой работ, часть сотрудников отправляют в отпуск до конца года. Так что о строительстве Красноярского метро или как там его, мы услышим ещё немало интересного.

Следующая станция – Театральная

Схема линий Самарского метрополитена с перспективой, 2019 г. (фото: commons.wikimedia.org, GamesDiscussion, Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0 International)

Самарский метрополитен, станция Московская (фото: commons.wikimedia.org, Михаил (Вокабре) Щербаков, Creative Commons Attribution-Share Alike 2.0 Generic)

Теперь с берегов Енисея перенесёмся на волжские берега. Здесь, в Самаре, вокруг строительства станции метро «Театральная» разворачивается не менее увлекательная криминальная сага.

В середине ноября был отправлен в СИЗО коллега Юрия Лапшина, председатель правительства Самарской области Виктор Кудряшов. По версии следствия, он, «действуя в корыстных целях и вопреки федеральному закону, провёл фиктивный аукцион, который выиграла компания «Волгатрансстрой». Затем, пользуясь своим служебным положением, Кудряшов распорядился выделить из резервного фонда региона средства на авансирование строительства станции метро, нанеся, таким образом, ущерб бюджету в размере трёх с половиной миллиардов рублей.

При этом, настаивает следствие, Кудряшов, как глава правительства, был прекрасно осведомлён о том, что бюджет Самарской области – дефицитный. Таким образом, действия подозреваемого «нарушили права широкого круга лиц и государства».

Известно также, что предельная стоимость строительства станции «Театральная», которую Кудряшов обозначил в договоре с компанией «Волгатрансстрой» составила 18,4 млрд рублей. Для сравнения: в Москве строительство одного километра метро со станционным комплексом обходится в среднем в 7,5 миллиардов рублей. Сам Кудряшов настаивает на том, что он действовал по закону: заключение договора с единственным поставщиком, по его словам – нормальная практика, и никаких жалоб ни от других участников торгов, ни от ФАС не поступало. Кудряшов так же утверждает, что сумма в 3 миллиарда рублей не была переведена на счета компании, а осталась в казне.

После ареста Кудряшова и предъявления ему обвинения, в офисах группы компаний «Волгатрансстрой», которую возглавляет крупный самарский предприниматель Вячеслав Сонин, прошли обыски. Затем было заявлено о заморозке строительства станции метро «Театральная». От аванса в три миллиарда, который, как выяснилось, хранится на казначейском счете, компания, якобы, отказалась. Как бы то ни было, заморозка строительства станции также обойдётся бюджету «в копеечку».

Длина линий Самарского метро составляет всего 12,6 километра – это самый короткий метрополитен в России. А, возможно, и самый безлюдный. Его строительство началось в перестроечные годы: по замыслу проектировщиков, «подземка» должна была соединить жилые кварталы и промышленную зону, значительно облегчив горожанам возможность добираться до работы. Но после распада СССР и закрытия большинства самарских заводов, метро стало подземной «дорогой в никуда». За год пассажиропоток составил 11,193 млн человек, столько же через Московский метрополитен проходит за два дня. Таким образом, каждый житель Самары пользуется метро в среднем всего около 11 раз за год. И, судя по последним событиям, эта цифра вряд ли вырастет в ближайшее время.

Старый проект станции «Театральная» в Самаре (фото: commons.wikimedia.org, GamesDiscussion, Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0 International)

Неспортивные темпы строительства «Спортивной»

Схема Новосибирского метрополитена (фото: commons.wikimedia.org, Лмк, GNU Free Documentation License)

Новосибирский метрополитен. Станция Речной вокзал (фото: Степанов Слава https://nsk.novosibdom.ru/node/2343 )

На берегах Оби – ещё одной великой русской реки, расположен самый восточный пока метрополитен России – Новосибирский. Среди горожан и гостей города он пользуется несомненно большей популярностью, чем его самарский «собрат». Пассажиропоток здесь почти на порядок больше за год услугами новосибирского метро воспользовалось около более 80 миллионов пассажиров. Но и здесь строительство новых станций не обходится без чиновничьих карамболей с коррупционным душком.

Ещё в августе 2019 года в Новосибирске были начаты подготовительные работы к строительству новой станции метро – «Спортивная». В феврале 2020 года стройплощадка была с помпой открыта, были даже запущены электронные часы с обратным отсчётом времени – строительство предполагалось завершить в 2022 году. Но вместо торжественного открытия станции, в ноябре 2022 года состоялось совсем не парадное «закрытие» Александра Мысика, руководителя муниципального предприятия «МетроМир», занятого строительством станции. Ему было предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий. Ущерб, причиненный бюджету, прокуратура оценила в 359 миллионов рублей.

Сроки пуска станции в эксплуатацию были перенесены на 2023 год. Но уже в июле после того, как прокуратура Новосибирска сообщила, что обнаружены нарушения при строительстве станции ещё на 200 миллионов рублей, стало понятно, что и в этом году станция «Спортивная» достроена и пущена в эксплуатацию не будет.

Архитектурно-художественное решение платформенного участка станции «Спортивная» (фото: novo-sibirsk.ru)

«Положили болт» на метро

Схема первого пускового участка Омского метрополитена, 2019 (фото: commons.wikimedia.org, LagunOff 57, Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0 International)

Но, пожалуй, лавры самого несуразного метрополитена России следует вручить Омску: здесь действует всего одна станция, с которой, разумеется, никуда уехать невозможно. Как и в других российских городах-миллионниках, история омского метрополитена уходит корнями в советское прошлое: метро здесь начали проектировать ещё в далёком 1986 году. Первая линия должна была насчитывать шесть станций. В 1992 году строительство началось. За 11 лет удалось построить только один небольшой тоннель, который в связи с отсутствием финансирования пришлось законсервировать. 30 мая 2008 года при проходке тоннеля от «Кристалла» до «Заречной» был повреждён магистральный водопровод, из-за чего стройка была затоплена, а работы остановлены… Деньги зарыли, а потом отмыли практически в буквальном смысле этого слова. После этого, в июле 2009-го года, при готовности 26 процентов, были заморожены работы на станции «Соборная».

В марте 2011 года омские власти решили возобновить строительство, только теперь уже другого тоннеля, от станции «Кристалл» до «Библиотеки имени Пушкина». Работы начались ударными темпами: уже 2 сентября этого же года, состоялось торжественное открытие станции метро «Библиотека имени Пушкина». Но омичи радовались недолго: финансирование строительства неожиданно прекратилось, работы застопорились, а станция метро «Библиотека имени Пушкина» превратилась в шикарный подземный переход, для которого было придумано специальное название – «метропереход».

В 2019 году было принятое окончательное решение метрополитен, который планировали открыть целых пять раз: в 1997, 2008, 2012, 2015 и 2016 годах, не достраивать, а уже вырытые тоннели ликвидировать. Большая часть из них уже затоплена иртышскими водами. По плану, работы по ликвидации недостроенных станций Омского метрополитена должны быть завершены до 15 декабря, то есть – совсем скоро.

А в 2020 году в омском «метропереходе» появилась инсталляция в виде гигантского болта, лежащего на табличке с надписью «Спасибо, что закопали в землю 13 миллиардов рублей. “1992 – ?”».

Ещё один феномен омского метростроя заключается в том, что за зарытые в землю миллиарды народных денег так никто толком и не ответил. Были какие-то циркуляры, грозные письма от московских ведомств, рекомендации и требования довести стройку до ума, но дальше язвительных публикаций в местной прессе и требований гражданских активистов разобраться в этом безобразии, дело не пошло. Тем, кто на омское метро «положил болт», «гайки», к сожалению, так и не «закрутили».

Это далеко не все отдающие явной уголовщиной истории, связанные со строительством метро в городах России. Заводились уголовные дела при строительстве новых станций метро в Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Казани… Как и в Красноярске, никак не может толком начаться строительство метрополитена в Челябинске, и там у правоохранителей тоже имеются вопросы и к строителям, и заказчикам. Строящиеся в регионах метрополитены превратились в бездонные чёрные дыры, поглощающие десятки миллиардов бюджетных средств. Появится ли свет в конце бесконечно откапываемых и закапываемых тоннелей? Надежда всё-таки есть. По крайней мере, если судить по последним событиям в Красноярске и Самаре силовики твёрдо решили докопаться до дна этих чёрных дыр.

Дмитрий Голованов

Источник: https://versia.ru/kogda-ryazhenye-petry-i-ekateriny-perestanut-vymogat-dengi-u-turistov-v-centre-sankt-peterburga

В Красноярске институты защиты семьи «кошмарят» родителей и ребёнка

Ювенальный террор… При этих словах на ум сразу приходят страшилки из жизни «загнивающего Запада», где, как нам рассказывают, органы опеки могут забрать ребёнка из семьи, придравшись к любой мелочи.

Но, оказывается, апологеты ювенальной юстиции преспокойно кошмарят и жителей Красноярска, опираясь при этом не на Конституцию и Семейный кодекс, а на свои странные инструкции, разработанные, по всей видимости, по каким-то заокеанским методичкам. Прошу меня извинить, но другого объяснения действиям органов красноярской опеки я подобрать не могу.

Забрали и возвращать не хотят

Недавно ко мне обратились красноярцы Сергей Бирюков и Елена Попова, у которых органы опеки забрали годовалую дочь Дарину. Уже девять месяцев ребёнок находится в специализированном детском учреждении — так называемом Доме малютки.

События развивались так. 11 января нынешнего года, когда, по словам Сергея, они с женой отмечали «семейный праздник» в своей квартире на улице Гладкова, в их жильё буквально вломились представители органов опеки в сопровождении сотрудников полиции и, предъявив некое анонимное заявление о том, что гражданка Попова постоянно пьёт и не занимается воспитанием годовалой дочери, забрали и увезли ребёнка.

При этом матери посоветовали обратиться к наркологам: дескать, пройдёте курс лечения от алкоголизма, предъявите органам опеки соответствующую справку — и вам немедленно вернут ребёнка.

Разумеется, перепуганная мать на следующий же день обратилась в наркологический диспансер, где ей поставили капельницу и выдали соответствующий медицинский документ. Но, как выяснилось, справка от нарколога органам опеки нужна была вовсе не для того, чтобы вернуть ребёнка. Теперь у них появился «железобетонный аргумент»: им нужно было, чтобы женщину признали «зависимой», чтобы увеличить шансы на лишение её и отца девочки родительских прав.

Вместо того, чтобы вернуть опомнившейся матери ребёнка, органы опеки обратились в суд с требованием забрать у Бирюкова и Поповой ребёнка и отдать в специализированное учреждение навсегда.

Дело тянется уже девять месяцев, судья раз за разом откладывает заседания — теперь судьба семьи Бирюковых будет решаться только в ноябре, и то не факт, что заседание вновь не перенесут. Ребёнок тем временем находится в детском доме, растёт без матери и отца, которым разрешают видеться с дочерью всего два раза в неделю по полчаса.

Возможно, кому-то покажется, что ситуация изложена предвзято. Может, действительно органы опеки поступили правильно, забрав несчастного ребёнка у пьющих родителей, которые что-то недоговаривают?

За что «упекли» Дарину?

— Мне скрывать нечего,- говорит отец девочки Сергей Бирюков,- можете поговорить с представителями опеки, сходить на судебные слушания…

Скажу сразу: судья Свердловского района Гульбахар Медведская представителя СМИ на заседание не допустила: дескать, задеты интересы ребёнка. Учитывая, что законные представители девочки — её родители — как раз настаивали на открытости заседания, позиция более чем странная.

Есть, по всей видимости, что скрывать и представителям органов опеки, которые категорически не пожелали ни встречаться, ни общаться по телефону, сославшись на то, что у них нет таких «полномочий».

В пресс-службе администрации Свердловского района лишь развели руками, заявив мне в телефонном разговоре, что «заставить» представителя службы опеки общаться с журналистами не в их силах. А между тем постановление на изъятие из семьи ребёнка подписано руководителем администрации Свердловского района Лилией Назмудтиновой, так что ситуация попахивает лукавством.

Далёк от желания оправдывать обратившихся ко мне родителей Дарины. Но как бы то ни было, факта распития в собственной квартире алкогольных напитков явно недостаточно для того, чтобы изымать ребёнка из семьи и требовать лишения родительских прав.

Поскольку пообщаться с представителями органов опеки у нас не получилось, обратимся к документам. Из справки, составленной инспектором по делам несовершеннолетних А. А. Тютюниной, мы узнаём, что гражданка Попова «не должным образом осуществляла контроль за малолетней дочерью, не гуляла с ней…». Как инспектор установила этот факт, остаётся загадкой: соседей опрашивала или сама мать созналась, что пренебрегала прогулками с дочерью?

На всякий случай напомним, что акт составлялся в январе: а это в Сибири далеко не самый подходящий месяц для моционов с годовалыми детьми. Словом, аргумент для отъёма ребёнка у матери так себе…

Посерьёзнее, конечно, звучат такие резоны, как «стойкий запах алкоголя и грязный пол», но всё же и этого явно маловато. Не говоря уж про «минимальный запас» продуктов: не конец восьмидесятых на дворе, супермаркеты на каждом углу. Кто сейчас запасается впрок?

Может, поступали жалобы от соседей на плохое обращение с девочкой или на буйное, агрессивное поведение родителей? Но таковых ни в актах инспектора по делам несовершеннолетних, ни в исковом заявлении в суд с требованием о лишении Сергея Бирюкова и Елены Поповой родительских прав мы не обнаружили.

Более того, есть свидетельства, что вели они себя с соседями корректно, здоровались, встречаясь в подъезде, и ничем не нарушали их покой. О том, что до визита органов опеки Бирюков и Попова в поле зрения полиции не попадали, говорится и в справке, подписанной инспектором по делам несовершеннолетних.

Судебная волокита

Кстати, девочка на момент помещения в Дом ребёнка была абсолютно здорова, об этом говорят медицинские документы, которые обязательно составляются в таких случаях. И это тоже вызывает вопросы: если бы родители годовалого младенца злостно пренебрегали своими обязанностями, это бы непременно сказалось на его состоянии.

А вот что сказала главный врач Красноярского специализированного детского дома N 3 Наталья Сергеевна Груздева, с которой мы побеседовали 25 сентября:

— Дарина поступила к нам в январе 2023-го на основании распоряжения руководителя администрации Свердловского района. Родители постоянно интересуются развитием и состоянием девочки, постоянно посещают её, привозят игрушки, угощения, играют и занимаются с нею в отведённые для этого часы. Дарина в контакт с родителями вступает охотно, улыбается им. Родители во время свиданий ведут себя адекватно, прислушиваются к рекомендациям психолога и педагогов…

Интересно, известна ли эта информация органам опеки и попечительства Свердловского района? Мне, к сожалению, не удалось им задать этот вопрос, но возьму на себя смелость предположить, что вряд ли. Со слов родителей Дарины, за девять месяцев её нахождения в Доме малютки представители этого ведомства побеседовали с ними лишь однажды.

И это не просто странно, это страшно: лично мне всегда казалось, что в нашей стране органы социального надзора за положением детей в семье прежде всего должны заботиться о сохранении этой самой семьи.

Согласен, ситуации бывают разные, и порой детей действительно надо спасать от окончательно опустившихся мамаш и папаш. Наш случай вряд ли из этой серии: не спорю, распивать горячительные напитки и пренебрегать мытьём полов — нехорошо. Но даже если строгие тётеньки из опеки сочли это достаточным основанием для того, чтобы забрать ребёнка из семьи, не достаточно ли им будет справки о том, что родители, пройдя соответствующий курс лечения, избавились от нехорошей привычки?

Если этого мало, можно поинтересоваться, вымыты ли полы, и, вернув ребёнка в семью, поставить на этом точку… Ну, если уж совсем строго подойти — запятую: поставить семью на учёт, контроль, проводить профилактические беседы и мероприятия вплоть до окончательного возвращения на путь истинный. Но нет… «Опекуны» упорствуют в судах, стремясь отнять ребёнка у любящих и давно, судя по всему, сделавших нужные выводы родителей.

— К своему судебному иску представители опеки приложили план мероприятий по работе с семьёй. Цинизм заключается в том, что ни один его пункт, а именно: беседы с родителями, дальнейшее обследование бытовых условий, выяснение, восстановлены ли детско-родительские отношения и так далее, не выполняется,- говорит Сергей Бирюков.- Зато они ловко обманули нас, и в особенности мою супругу Елену Попову, воспользовавшись нашей юридической неграмотностью. Уговорили мою жену пройти курс лечения от алкоголизма — дескать, после того, как она предоставит в органы опеки соответствующую справку, нам вернут дочь.

По факту этого не произошло: напротив, представители опеки теперь размахивают в суде этим документом, настаивая на том, что мать не в состоянии из-за «хронического алкоголизма» воспитывать дочь.

— Мы после этого случая ведём абсолютно трезвый образ жизни, Елена устроилась на работу нянечкой в детском саду — она очень любит детей, там она на хорошем счету,- продолжает Сергей.- Мы обращались с просьбами вернуть нам ребёнка и в прокуратуру, и к уполномоченному по правам ребёнка, и в администрацию, но везде получаем отписки: дескать, раз дело находится в суде, мы ничего сделать не можем, добивайтесь теперь своих прав там. Но дело тянется уже девять месяцев, судья каждый раз переносит заседания. В чём причина этой возмутительной волокиты, мне непонятно.

Ребёнок между тем растёт без отца-матери, Дарина совсем крошечная, ей ещё двух лет нет. Как на ней в будущем скажется этот пробел — никто не берётся сказать, и кто ответит за страшную психическую травму, которая нанесена ей? Именно поэтому, отчаявшись добиться правды в официальных инстанциях, Сергей Бирюков попросил провести журналистское расследование.

— Это не первый мой брак: у меня трое взрослых детей, и я давно доказал, что могу быть хорошим отцом,- говорит он.- У дочерей по два высших образования, сын тоже окончил вуз и сейчас сражается с нацистами на Украине в составе легендарной «Бурятской бригады», участвовал в боях за Бахмут и Артёмовск. Кто им дал право так издеваться над отцом солдата?

Полчаса на детскую улыбку

Хороший, как говорится в таких случаях, вопрос. Погружаясь в тему, я обнаружил, что случай с Дариной далеко не единственный подобный в нашем городе. Прослеживается даже, я бы сказал, тенденция.

Не так давно в «Телеграм», на канале «Родительская палата» был размещён пост, авторы которого утверждают, что наши службы, призванные защищать права детей, работают по документам, составленным небезызвестным Фондом защиты детей от жестокого обращения, который с самого начала существует под прямой эгидой USAID — американского грантового агентства, деятельность которого запрещена в России ещё с 2012 года.

«Мы такие наивные: Конституция, Семейный кодекс, Федеральный закон «О полиции»… А у Красноярского края партнёрство со структурами федерального правительства США, недружественного нам государства!» — возмущаются авторы поста.

Ничего в этой связи не стану утверждать, но для того, чтобы убедиться в том, что красноярские органы опеки не особо чтят российские законы, далеко ходить не надо. Случай с Дариной — далеко не единственный в крае.

В сентябре в Красноярске разразился скандал по поводу незаконного, как считают правозащитники, удержания в детском приюте шестилетней девочки Алины. По версии органов опеки, над ней периодически издевалась мать: била скакалкой, телефонным шнуром и даже… натирала лицо солью.

Мать Алины, Ольга, в свою очередь уверяет, что дочь не била и солью не натирала: ребёнок всего-навсего принимал солевые ванны по рекомендации врача. Она предоставила хорошие характеристики из детского сада и поликлиники. В Сети появился ролик, на котором Алина плачет и просит не забирать её у мамы, которую она очень любит…

В ситуацию по просьбе матери вмешался депутат Законодательного Собрания края Александр Глисков. История Алины прогремела на всю страну, её взяла на контроль Уполномоченный по правам ребёнка Мария Львова-Белова. Девочку отдали отцу, а потом она вернулась домой, к матери.

Но Ольгу не оставили в покое — представители органов опеки приходили к ней домой, стучали в дверь и требовали отдать дочь. На одну из таких встреч приехал депутат, зафиксировал всё на видео и выложил в Сеть. Ролик наделал много шума — по мнению Глискова, сотрудники инспекции по делам несовершеннолетних вели себя вызывающе, демонстрируя непрофессионализм и незнание российского законодательства…

По телефону народный избранник, который к тому же является известным в крае юристом, так прокомментировал действия органов опеки:

— Если родители не лишены родительских прав, ребёнка нельзя изъять из семьи как безнадзорного. Честно говоря, впервые так близко столкнулся с этой системой и был поражён, как глубоко «ювенальщина» проникла в систему, призванную государством защищать интересы семьи и ребёнка.

И с этим утверждением трудно не согласиться. Возвращаясь к истории с Дариной Бирюковой, стоит вспомнить Семейный кодекс Российской Федерации, согласно которому органы опеки вправе немедленно забрать у родителей ребёнка только в одном случае: при непосредственной угрозе его жизни и здоровью (статья 77).

Являются ли таковыми факторами немытые полы и не совсем трезвые, но, судя по составленному акту, ведущие себя вполне спокойно, не проявляющие агрессии к окружающим родители? Сомневаюсь…

Но если даже у органов опеки в момент посещения семьи на этот счёт сложилось иное мнение, думаю, достаточно было забрать ребёнка на несколько дней, провести воспитательную беседу, а затем, убедившись, что родители протрезвели и помыли полы, вернуть его в семью. Возможно, поставить на учёт, какое-то время контролировать ситуацию, вести профилактические беседы и так далее и тому подобное. Так, по крайней мере, было в старые добрые времена, примерно такой порядок работы с семьёй предписывает Семейный кодекс и сейчас.

Откуда взялись эти драконовские методы? Есть ли сердце у тех, кто придумал для Дома малютки издевательское расписание свиданий родителей с отнятым ребёнком: два раза в неделю по полчаса, причём в разгар рабочей недели?! Кто решил, что матери достаточно часа в неделю на любовь к собственному ребёнку?

Спокойно ли спится судье Свердловского района Гульбахар Башировне Медведской, которая почти на год растянула это дело, раз за разом откладывая заседания и обрекая годовалую девочку на жизнь в приюте?!

Вопросы это, как вы понимаете, риторические. Сегодня, как выясняется, под прицелом «опеки» любой ребёнок, чьи родители имели неосторожность выпить лишнюю рюмку или разлениться и не помыть к приходу комиссии полы. В одно мгновение их дети могут оказаться в казённом учреждении под предлогом того, что за ними «плохо ухаживают».

Впрочем, у этой «заботы о правах ребёнка» есть и вполне прагматические мотивы: чем больше таких Дарин у родителей отберут, тем больше государственных средств будет освоено. Но почему-то не покидает ощущение, что главной целью происходящего является даже не личная выгода того или иного чиновника, а разрушение основы, на которой столетиями стояла Россия,- семьи. А вот кто является «кукловодом» этого процесса — вопрос…

Может, пора поднять вопрос о защите детей от таких «защитников»?

Красноярск.

Всего полчаса, дважды в неделю родители имеют возможность пообщаться с Дариной в Доме ребёнка

(Фото публикуется с разрешения законных представителей девочки).